Одна из первых слушательниц Петербургского университета, участница студенческого революционного движения начала 1860-х гг.; близкая знакомая А. П. Сусловой, жена П. А. Висковатова. Достоевский с ней познакомился предположительно в 1861 г. Вместе с племянницей М. М. Достоевской и Корсини писатель участвовал 2 марта 1862 г. в вечере в пользу Общества для пособия нуждающимся литераторам и учёным (девушки исполняли «Камаринскую» М. И. Глинки; впечатления от этого вечера отразятся позднее в описании бала в пользу гувернанток в «Бесах»). Известны два очень дружеских по тону и содержанию письма Корсини к Достоевскому (1862 г.), одно ответное письмо писателя к ней не сохранилось.
<p>Корш Валентин Фёдорович</p>(1828–1883)
Историк литературы, журналист, редактор газеты «Санкт-Петербургские ведомости» (1863–1875). В 1863–1864 гг. Достоевский встречался с Коршем, когда оба они были членами комитета Литературного фонда. В 1865 г. Достоевский задуманный им роман «Пьяненькие» предложил редактору СПбВед и попросил аванс под него, но Корш, сославшись на специфику газетного издания и ограниченность средств, отказался по сути от будущего «Преступления и наказания». На этом отношения их прервались и в дальнейшем встречи носили случайный характер. Либерал-западник Корш послужил одним из прототипов Степана Трофимовича Верховенского в «Бесах».
Известно 4 письма Корша к Достоевскому (1865–1866), письма писателя к Коршу не сохранились.
<p>Косич (Косыч) Андрей Иванович</p>(1833–1917)
Закончил кадетский корпус и Академию Генерального штаба, участник Крымской и русско-турецкой войн, впоследствии генерал от инфантерии. Достоевский встретился с ним в апреле 1865 г. в Петербурге на прощальном вечере у Корвин-Круковских. С. В. Корвин-Круковская (Ковалевская) вспоминала, как писатель ревновал Косича к её сестре Анне и возненавидел его: «Стоило Достоевскому взглянуть на эту красивую, рослую, самодовольную фигуру, чтобы тотчас возненавидеть её до остервенения.
Молодой кирасир, живописно расположившись в кресле, выказывал во всей их красе модно сшитые панталоны, плотно обтягивающие его длинные стройные ноги. Потряхивая эполетами и слегка наклоняясь над моей сестрой, он рассказывал ей что-то забавное. Анюта, ещё сконфуженная недавним эпизодом с Достоевским, слушала его со своею несколько стереотипною, салонною улыбкой, “улыбкой кроткого ангела”, как язвительно называла её англичанка-гувернантка.
Взглянул Фёдор Михайлович на эту группу, и в голове его сложился целый роман: Анюта ненавидит и презирает этого “немчика”, этого “самодовольного нахала”, а родители хотят выдать её замуж за него и всячески сводят их. Весь вечер, разумеется, только за этим и устроен!
Выдумав этот роман, Достоевский тотчас в него уверовал и вознегодовал ужасно…» [Д. в восп., т. 2, с. 31–32]
Возможно, именно эта сцена отразилась в описании сцены вечера у Епанчиных в 4-й части «Идиота», а отдельные черты Косича нашли воплощение в образе блестящего офицера, жениха Аглаи Епанчиной — Евгения Павловича Радомского.
<p>Костомаров Коронад Филиппович</p>(1803–1873)
Военный инженер, капитан, впоследствии генерал-лейтенант, он содержал пансион для поступающих в Главное инженерное училище, в котором Достоевский учился вместе с братом М. М. Достоевским летом 1837 г. По воспоминаниям Д. В. Григоровича, Костомаров отлично подготавливал своих питомцев и они блестяще сдавали экзамены в училище, так что их звали даже «костомаровцами». Достоевский в письме к отцу (М. А. Достоевскому) от 3 июля 1837 г. тоже восторженно отзывался о Костомарове, но после того, как Михаила не приняли в училище (хотя он не прошёл медкомиссию), писал тому же «папеньке» (5—10 мая 1839 г.): «Костомаров обморочил Вас и только взял с Вас деньги за нас, тогда как мы бы могли и без приготовленья поступить в училище…»
<p>Костомаров Николай Иванович</p>(1817–1885)
