Государственный деятель, публицист, профессор московского университета (1860–1869), сенатор (с 1868 г.), член Государственного совета (с 1872 г.), обер-прокурор Синода (1880–1905), преподавал законоведение великим князьям (будущим Александру III и Николаю II). Свои православно-монархические взгляды наиболее полно изложил в «Московском сборнике» (1906). Достоевский с ним познакомился в 1872 г. в доме В. П. Мещерского, когда писатель был приглашён на место редактора «Гражданина». Общение их продолжалось до самой смерти Достоевского.
К. П. Победоносцев
Его жена вспоминала: «Чрезвычайно любил, Фёдор Михайлович посещать К. П. Победоносцева; беседы с ним доставляли Фёдору Михайловичу высокое умственное наслаждение, как общение с необыкновенно тонким, глубоко понимающим, хотя и скептически настроенным умом…» [Достоевская (изд. 1971 г.), с. 355] Достоевский, судя по переписке с Победоносцевым (Известно 8 писем Достоевского к Победоносцеву и 40 писем Победоносцева к писателю), высоко ценил его советы, делился с ним «секретами» своего творчества. Характерно в этом плане ответное письмо Достоевского к Победоносцеву от 24 августа /5 сент./ 1879 г. из Эмса в разгар работы над романом «Братья Карамазовы», который, как это всегда и бывало, уже печатался в РВ: «Мнение Ваше о прочитанном в “Карамазовых” мне очень польстило (насчет силы и энергии написанного), но Вы тут же задаёте необходимейший вопрос: что ответу на все эти атеистические положения у меня пока не оказалось, а их надо. То-то и есть и в этом-то теперь моя забота и всё моё беспокойство. Ибо ответом на всю эту отрицательную сторону я и предположил быть вот этой 6-й книге, “Русский инок”, которая появится 31 августа. А потому и трепещу за неё в том смысле: будет ли она достаточным ответом. Тем более, что ответ-то ведь не прямой, не на положения прежде выраженные (в “В<еликом> инквизиторе” и прежде) по пунктам, а лишь косвенный. Тут представляется нечто прямо противуположное выше выраженному мировоззрению, — но представляется опять-таки не по пунктам, а, так сказать, в художественной картине. Вот это меня и беспокоит, то есть буду ли понятен и достигну ли хоть каплю цели. А тут вдобавок ещё обязанности художественности: потребовалось представить фигуру скромную и величественную, между тем жизнь полна комизма и только величественна лишь в внутреннем смысле её, так что поневоле из-за художественных требований принужден был в биографии моего инока коснуться и самых пошловатых сторон, чтоб не повредить художественному реализму. Затем есть несколько поучений инока, на которые прямо закричат, что они абсурдны, ибо слишком восторженны. Конечно, они абсурдны в обыденном смысле, но в смысле ином, внутреннем, кажется, справедливы. Во всяком случае очень беспокоюсь и очень бы желал Вашего мнения, ибо ценю и уважаю Ваше мнение очень…»
Любопытно, что после выхода всего романа в свет некоторые читатели и критики стали проводить параллели между Великим инквизитором и Победоносцевым.
Обер-прокурор после смерти Достоевского ходатайствовал перед государем о пенсии его семейству, был назначен опекуном его детей, общался и переписывался с А. Г. Достоевской.
<p>Погосский Александр Фомич</p>(1816–1874)
Литератор, издатель журналов «Солдатская беседа» (1858–1863), «Досуг и дело» (с 1867 г.), автор многих «солдатских» произведений, в том числе и книги в 3-х т. «Оборона Севастополя. Беседы о войне 1853–1855 гг.» (1874). Достоевский упомянул его имя в статье 1861 г. «Книжность и грамотность»: «Есть у нас и еще один “народный” писатель, г-н Погосский. Он, правда, пишет преимущественно для солдат. Но о нём мы намерены говорить особенно. Г-н Погосский довольно исключительное явление в нашей “народной литературе”…» Выполнить своё обещание поговорить отдельно и подробнее о творчестве Погосского Достоевскому не удалось. Именно Погосскому принадлежала идея сборника «Складчина», в котором принял участие и Достоевский.
<p>Подпольность</p>
