Действительный тайный советник, петербургский адвокат, поверенный писателя в процессе с издателем Ф. Т. Стелловским и в деле о наследстве А. Ф. Куманиной. Имя Полякова неоднократно встречается в письмах Достоевского 1870-х гг. к жене, причём нередко с эпитетами «мерзавец», «тупица» и аналогичными, так как писатель был крайне недоволен его работой. Известно 11 писем Полякова к Достоевскому (1872–1880), ответные письма писателя не сохранились.
<p>Помяловский Николай Герасимович</p>(1835–1863)
Писатель, автор повестей «Мещанское счастье», «Молотов» и «Очерков бурсы». Достоевский познакомился с ним в 1861 г. 26 декабря этого года Помяловский в письме к Достоевскому признавался: «Я не знаю, как и благодарить Вас за Ваше благодушие и полную готовность помочь мне, которую я вот не раз уже испытал… Даст Бог, я сумею быть благодарным за Вашу постоянную готовность делать мне добро» [Белов, т. 2, с. 119–120]. Дело, скорее всего, шло о денежном вспомоществовании со стороны Достоевского сильно пьющему и вечно нуждающемуся собрату по перу. Судя по письму Помяловского к Достоевскому от 18 апреля 1862 г., подобная помощь оказывалась не раз. Именно на страницах «Времени» в 1862 г. начали появляться очерки Помяловского, составившие потом лучшую его книгу — «Очерки бурсы».
Н. Г. Помяловский
Но вскоре Помяловский сотрудничество с журналом братьев Достоевских прекратил, будучи не согласен с полемикой «Времени» против «Современника». Однако ж Помяловским продолжал посещать «четверги» М. М. Достоевского и за ужином пил водку стаканами, до беспамятства (сохранились воспоминания Ф. Н. Берга об одном таком вечере). В записной тетради 1876–1877 гг. Достоевского сохранилась довольно жёсткая и обобщающая запись с упоминанием Помяловского: «Все эти души — стёртые пятиалтынные прежде чем жили, все эти Демерты, Помяловские, Щаповы, Курочкины. Они, видите ли, пили и дрались в пьяном виде. Значит, тем и приобрели либеральную доблесть. Какие невинности. Когда другие страдают, они пьют, то есть наслаждаются, ибо винные пары давят на их мозг и они воображают себя генералами — непременно генералами, хоть не в эполетах, то по крайней мере истребляющими, принижающими и наказующими. Дёшево и гнило. Дрянь поколение. Это старое — 60-х годов. Теперь они все перепились, и толку из них никакого не вышло. Ничего и никого они не дали…» [ПСС, т. 24, с. 298]
<p>Попов Александр (?)</p>Дальний родственник матери писателя М. Ф. Достоевской; московский художник. Он нарисовал в 1823 г. пастельные портреты отца и матери Достоевского. Они, по воспоминаниям младшего брата писателя А. М. Достоевского, висели в гостиной их дома, помещённые в золочёные рамы, после смерти родителей перешли в дом сестры В. М. Достоевской (Карепиной) и при пожаре в 1880-е гг. погибли. К счастью, Андрей Михайлович ещё 21 июля 1866 г. заказал с этих портретов фотокопии, благодаря чему эти единственные изображения родителей писателя сохранились.
<p>Попов Иван Иванович</p>(1862–1942)
Выпускник Петербургского учительского института, народоволец, автор мемуарной книги «Минувшее и пережитое» (1924), в которой вспоминал и о встречах с Достоевским в конце 1870-х гг. В них особенно интересны два портрета писателя «с натуры»: «На втором курсе Института я познакомился с Ф. М. Достоевским. Мы, молодёжь, признавая талант и даже гениальность писателя, относились к нему скорее отрицательно, чем положительно. Причины такого отношения заключались в его романе “Бесы”, который мы считали карикатурой на революционных деятелей, а главное — в “Дневнике писателя”, где часто высказывались идеи, по нашему разумению, ретроградного характера. Но после знаменитой речи Достоевского на Пушкинских торжествах в Москве, которую приветствовали и западники, и славянофилы, и молодёжь, под гипнозом общего настроения и наше отношение к нему изменилось, хотя речи мы не слыхали. <…> Этот перелом в отношениях молодёжи к Достоевскому произошёл в последний год его жизни. Он жил в Кузнечном переулке, около Владимирской церкви. <…> Летом, в тёплые весенние и осенние дни Достоевский любил сидеть в ограде церкви и смотреть на игры детей. Я иногда заходил в ограду и всегда раскланивался с ним. Сгорбленный, худой, лицо землистого цвета, с впалыми щеками, ввалившимися глазами, с русской бородой и длинными прямыми волосами, среди которых пробивалась довольно сильная седина, Достоевский производил впечатление тяжело больного человека. Пальто бурого цвета сидело на нём мешком; шея была повязана шарфом. <…>
