Московский книгопродавец, которым продавал сочинения Достоевского с 1878 г. Имя его встречается в переписке писателя с женой.
<p>Прибыткова Варвара Ивановна</p>Петербургская дама-спиритка, начинающая писательница. В 1873 г. она предложила в «Гражданин», который редактировал Достоевский, повесть «Болезнь нашего времени». Выяснилось, что для газеты-журнала повесть не подходит по размеру, и Достоевский предложил переслать её хотя бы в «Русский вестник». Прибыткова в письме от 26 октября 1873 г., ухватившись за эту идею, попросила писателя снабдить её творение своей рекомендацией, ибо в РВ, по её убеждению, «статей без авторитетного покровителя не только не принимают, но даже не читают» [ПСС, т. 291, с. 521] Достоевский просьбу выполнил и в письме к редактору журнала Н. А. Любимову от 13 декабря 1873 г. написал о творении Прибытковой: «Между тем повесть я читал внимательно: она весьма недурна. Конечно, не блестит художественными достоинствами, но умна бесспорно и не хуже никакой женской работы наших современных писательниц…» Но «Болезнь…» в РВ так и не появилась.
Между тем, в мае 1878 г. Прибыткова явилась к Достоевскому уже ходатаем за «изобретателя» О. Н. Ливчака, который также жаждал получить покровительство и рекомендации известного писателя для продвижения своих идей, что, мягко говоря, радости Достоевскому не доставило.
В 1885 г. Прибыткова опубликовала «Воспоминания о Достоевском» («Ребус, № 25–26), где рассказала о своих встречах с писателем и о том, как она пыталась склонить его к признанию спиритизма, но Достоевский относился к нему скептически и даже, по выражению Прибытковой, не любил его и даже считал вредным. Видимо, как результат этих встреч-разговоров появилась запись в рабочей тетради Достоевского 1875–1876 гг.: «Потому что спиритизм отвечает огромной массе людей, как и легкомысленно верующих, так и праздных на чудеса, так и просто глубоко верующих (Прибыткова)» [ПСС, т. 24, с. 160]
<p>Прокофьев Кузьма Прокофьевич</p>Поручик фельдъегерского корпуса, сопровождавший Достоевского, С. Ф. Дурова и И. Л. Ястржембского в Сибирь. В первом послекаторжном письме к М. М. Достоевскому (фев. 1854 г.) писатель тепло отозвался о фельдъегере: «Оказалось, что это был славный старик, добрый и человеколюбивый до нас, как только можно представить, человек бывалый, бывший во всей Европе с депешами. Дорогой он нам сделал много добра. Его зовут Кузьма Прокофьевич Прокофьев. Между прочим, он нас пересадил в закрытые сани, что нам было очень полезно, потому что морозы были ужасные. <…> По всей дороге на нас выбегали смотреть целыми деревнями и, несмотря на наши кандалы, на станциях брали с нас втридорога. Один Кузьма Прокофьич взял чуть ли не половину наших расходов на свой счет, взял насильно, и, таким образом, мы заплатили только по 15 руб. сереб<ром> каждый за трату в дороге…»
<p>Прыжов Иван Гаврилович</p>(1827–1885)
Русский историк и этнограф. С 1869 г. — член «Народной расправы». По нечаевскому делу осуждён на 12 лет каторги и вечное поселение в Сибири. Автор трудов «Нищие на святой Руси», «История кабаков в России в связи с историей русского народа», «26 московских лже-пророков, лже-юродивых, дур и дураков», «Житие Ивана Яковлевича, известного пророка в Москве», «Татьяна Степановна Босоножка» и др. Послужил прототипом Толкаченко в «Бесах». Сведения из брошюры Прыжова о «пророке» Иване Яковлевиче помогли Достоевскому при работе над образом юродивого Семёна Яковлевича, а из очерка о Босоножке — при создании облика Марьи Лебядкиной из этого же романа.
<p>Пуцыкович Виктор Феофилович</p>(1843–1909)
Литератор, журналист. Был секретарём редакции «Гражданина» при Достоевском-редакторе, сменил его на редакторском посту, а в 1877–1879 гг. был владельцем Гр. С конца 1879 по 1881 г. издавал в Берлине «Русский гражданин», в 1903–1912 гг. — «Берлинский листок». Пуцыкович публиковал воспоминания о Достоевском на протяжении всего периода издания этой газеты.
Несмотря на совместную работу и активную переписку (сохранилось 14 писем Достоевского к Пуцыковичу и 67 писем Пуцыковича к писателю), особой дружбы между ними не было. Достоевский считал Пуцыковича не очень далёким человеком и чрезмерно честолюбивым. Об их совместной работе в Гр весьма красноречиво свидетельствует запись в рабочей тетради того периода: «Пуцык<ови>ч ничего не делает, даже о Хиве из других газет составить не может полюбопытнее. Просил представить квитанции розданных денег, и то не представил; надо напомнить опять. Напонить тоже, чтобы письма, полученные редакцией, все мне показывал. Сто раз уже говорил…» [ПСС, т. 27, с. 106]
