Историками литературы всегда акцентируется, что:
Примечательным историческим фактом является то обстоятельство, что будучи современниками, печатаясь в одних и тех же журналах, Лев Толстой и Федор Достоевский вместе, однако, никогда не сходились, явно уклоняясь от личного знакомства. Хотя такая возможность была, и даже дважды… [БАСИНСКИЙ].
В «Яснополянских записках» например, отмечается:
Душан Маковицкий: Под вечер П. А. Сергеенко рассказывал Л. Н., что Достоевский хотел с ним познакомиться. Раз Тургенев помешал, раз Страхов замешкался их свести. Раз будто бы сам Л. Н. отказал. Этого Л. Н. не помнит: «Не могло быть». Жена Достоевского говорит, что Достоевский горел желанием познакомиться с Л.Н
<…>
Я спросил Л. Н.: — Как это случилось, что вы не виделись с Достоевским? — Случайно. Он был старше лет на восемь — десять. Я желал его видеть. Л. Н. взял чашку чаю, баранки и ушел к себе. Не хотелось ему разговаривать. [МАКОВИЦКИЙ. Т. 2. С. 186; Т. 4. C. 223; Т. 4. C. 380; Т. 4. C. 380–381; Т. 4. C. 389; Т. 4. C. 393; Т. 3. C. 15; Т. 3. C. 114; Т. 3. C. 124; Т. 3. C. 206; Т. 3. C. 336; Т. 2. C. 384; Т. 2. C. 399; Т. 2. C. 460; Т. 2. C. 584–585; Т. 1. C. 274; Т. 1. C. 399 и 240].
Получив от Н. Н. Страхова известие о кончине Достоевского 5 февраля 1881 года Толстой писал в ответном письме:
Я никогда не видал этого человека и никогда не имел прямых отношений с ним, и вдруг, когда он умер, я понял, что он был самый близкий, дорогой, нужный мне человек… И никогда мне в голову не приходило меряться с ним — никогда. Всё, что он делал (хорошее, настоящее, что он делал), было такое, что чем больше он сделает, тем мне лучше. Искусство вызывает во мне зависть, ум тоже, но дело сердца — только радость. Я его так и считал своим другом, и иначе не думал, как то, что мы увидимся, и что теперь только не пришлось, но что это мое. И вдруг за обедом — я один обедал, опоздал — читаю: умер. Опора какая-то отскочила от меня. Я растерялся, а потом стало ясно, как он мне был дорог, и я плакал, и теперь плачу [ТОЛСТОЙ-ПСС. Т.63. С. 42–43].
22 сентября 1885 года Толстой встречался с писателем Г. Данилевским, который затем, рассказывая о содержании их беседы в журнале «Исторический вестник», особо подчеркнул:
Наиболее сочувственно граф отозвался о Достоевском, признавая в нем неподражаемого психолога-сердцеведа и вполне независимого писателя, самостоятельных убеждений которому долго не прощали в некоторых слоях литературы, подобно тому как один немец <…> не мог простить солнцу того обстоятельства, что от него в любой момент нельзя закурить сигару[170].
Интересную позицию в отношении Достоевского занимал близкий к «знаньевцам» Леонид Андреев.
