Примечательно, что в это же время в куда более «цивилизованной» с точки зрения еврейской эмансипации и развитой в экономическом отношении Германии по отношению к евреям происходили такие же по сути своей процессы, что и в Российской империи. Характерным примером здесь выступает знаменитый в ту эпоху немецкий писатель-«почвенник» Бертольд Ауэрбах, высоко ценимый Иваном Тургеневым и Львом Толстым, которые были с ним лично знакомы. По происхождению он был евреем и даже в молодости хотел стать раввином.
Одним из первых опубликованных им сочинений была брошюра «Еврейство и новейшая литература» (1836), где идеи эмансипации немецкого еврейства и апологетика иудаизма сочетаются с немецким патриотизмом. Однако начавшийся в 70-х гг. 19 в. разгул антисемитизма в Германии привел Ауэрбаха к признанию иллюзорности проповедовавшейся им в течение всей его жизни идеи, что для немецких евреев Германия не только место обитания, но и страна, сынами и патриотами которой они должны себя чувствовать [ЭЕЭ].
Движение «Хаскала»[223] в Западной Европе берет свое начало после Великой французской революции, которая в числе прочих своих либерально-демократических актов в 1891 г. утвердила юридическое равенство евреев перед Законом. Это означало получение ими полноправного гражданства без каких-либо предварительных условий.
Эмансипация несла в себе аккультурацию евреев, что предполагало принятие ими частично или, желательно, целиком культуры народа, среди которого они проживают, при сохранении своей религиозной идентичности. Если неэмансипированные евреи были отдельным народом с собственной культурой и религией, имели собственные общины, школы и профессии, иначе одевались, писали и говорили, то аккультуризация превращала их в немцев, французов, датчан, «моисеева закона». Иудаизм же в этих странах становился третьей равноправной государственной религией наравне с христианскими конфессиями — католицизмом и протестантизмом.
В XIX в. для характеристики процессов эмансипации тех или иных народов широко употреблялся термин «ассимиляция», который подразумевает гораздо более радикальное их приспособление, чем аккультурация, граничащее с поглощением в среде титульного народа того или иного государства. В этом случае евреям со стороны европейских элит предлагалось (по умолчанию) полностью отказаться от своей национальной идентичности, чтобы в культурном отношении они стали немцами, французами и т. д. Некоторые сторонники ассимиляции предполагали, что эмансипированное еврейское сообщество примет, в конце концов, христианство и благодаря смешанным бракам в итоге исчезнет. К ассимиляции евреев призывали и социалисты, которые вслед за своим учителем Карлом Марксом немецкие социалисты полагали
еврейство химерической национальностью. В статье «К еврейскому вопросу» Маркс пишет, что «деньги — это ревнивый бог Израиля, перед лицом которого не должно быть никакого другого бога». Для Маркса мирской культ еврея — торгашество; в еврейской религии содержится презрение к теории, искусству, истории, презрение к человеку как самоцели. <…> Отождествление еврейства с буржуазным началом, общепринятое среди французских социалистов и немецких младогегельянцев, приводит Маркса к парадоксальному выводу, что «эмансипация евреев в ее конечном значении есть эмансипация человечества от еврейства», то есть эмансипация предполагает полный отказ евреев от своего духовного наследия, исчезновение «еврейских начал» из жизни и культуры человечества [3E3/article/12641].
