По-настоящему «еврейский вопрос» начинает занимать русскую интеллигенцию начиная с 1860-х годов. В этот период еврейское население центральной России, особенно обеих столиц, стремительно растет, увеличивается число ассимилированных евреев, еврейские интеллектуалы и представители еврейского капитала начинают занимать видное место в русском обществе. На первый план выходит вопрос о еврейской идентичности и возможности отказа от нее путем интеграции еврея в нееврейскую культуру [МУЧНИК].
Однако для либералов и демократов «шестидесятников» — основных двигателей реформ в эпоху Александра II, «еврейский вопрос» не стоял как актуальный на политической повестке дня. Не представлял он особого интереса и для радикально настроенных публицистов-«шестидесятников» Герцена, Чернышевского, Добролюбова, Писарева, Лаврова, Некрасова и др. Из всей славной когорты «пламенных революционеров» той эпохи к нему был исключительно чуток лишь Михаил Бакунин. Однако он большую часть жизни провел на Западе, где и проявлял бурную политическую активность, выказывая при этом себя как оголтелый антисемит. Его перу принадлежит, например, «Полемика против евреев» («Polemique contre les Juifs», 1869) — статья, направленная против «разрушительной» с его точки зрения деятельности евреев внутри Интернационала. Карла Маркса он иначе как «жидом» не называл. В своей склоке с великим пролетарским мыслителем — человеком, хоть и родившимся в еврейской семье, но с 13 лет являвшимся лютеранином, а значит ни по еврейской Галахе, ни по законам каких-либо христианских государств, включая Российскую империю, «евреем» не считавшимся, Бакунин использовал весь арсенал стандартной антисемитской апологетики. Ниже приводится одна из бакунинских характеристик К. Маркса:
Сам еврей, он имеет вокруг себя, как в Лондоне, так и во Франции, но особенно в Германии, целую кучу жидков, более или менее интеллигентных, интригующих, подвижных и спекулянтов, как все евреи, повсюду, торговых или банковских агентов, беллетристов, политиканов, газетных корреспондентов всех направлений и оттенков, — одним словом литературных маклеров и, вместе с тем, биржевых маклеров, стоящих одной ногой в банковском мире, другой — в социалистическом движении <…> — они захватили в свои руки все газеты <…>. Так вот, весь этот еврейский мир, образующий эксплуататорскую секту, народ-кровопийцу, тощего прожорливого паразита, тесно и дружно организованного не только поверх всех государственных границ, но и поверх всех различий в политических учреждениях, — этот еврейский мир ныне большей частью служит, с одной стороны, Марксу, с другой — Ротшильду» (Из в рукописи «Мои отношения с Марксом») [ШАФАРЕВИЧ. С. 16].
Как один из итогов по теме «Хаскала и начало еврейской эмансипации в Российской империи», отметим, что появление евреев в российской экономической и культурной жизни было воспринято широкими слоями русской общественности отнюдь не столь дружественно, как пытается доказать Солженицын, а, напротив, настороженно, а зачастую даже враждебно. Даже среди образованных сословий российского общества большую роль в отношении к появившимся на художественной сцене евреям играл христианский антисемитизм. Вот интересный пример, иллюстрирующий подобного рода настроения:
