И. С. Тургенев — П. В. Анненкову от 11 (23) февраля 1878 г. (Париж):
Мы ожидаем сюда «Мертвого Сократа», статуи, изваянной Антокольским в Риме. Если он так же хорош, как его «Христос» — то перед этим жидком (Вы его не видели? маленький, невзрачный, болезненный.) надо нам всем шапки снять. А князь Орлов — наш посланник — не поехал в его студию, куда я приглашал сего доброго, но уж слишком ограниченного сановника. «Как может еврей представить нашего Бога?». — так-таки и сказал. Я было заметил ему, что и сам-то этот бог еврей; но возбудил в нем одно недоумение. Он, вероятно, принял мои слова за кощунство[231] [ТУРГЕНЕВ-ПСС. Т. 28 (16). Кн. 1. С. 45–46].
Однако в нами в этом не усматривается явления, специфически присущего
Эмансипация евреев окончательно состоялась лишь в 1869–1872 гг. и открыла им путь к образованию, науке, политике [ХДЕРИ. С. 335].
Главным отличием Российской империи от западноевропейских стран являлось то обстоятельство, что процесс эмансипации российских евреев искусственно сдерживался ограничительными законами, принимавшимися правительством, особенно в последние два царствования — при Александре III и Николае II, и сопровождался рядом кровавых эксцессов («еврейские погромы»).
Эмансипация и аккультуризация евреев и связанные с ними процессы их активного проникновения в экономическую жизнь стран их проживания повсеместно знаменовались резким всплеском общественных антисемитских настроений. В Российской империи такая ситуация, не отличаясь особо по форме выражения от западноевропейской, имела, при всем том, свои специфические особенности. Она постоянно подогревалась недовольством крестьянских масс половинчатостью и непоследовательностью в проведении социальных реформ, жесткой оппозицией им со стороны помещичьего дворянства и революционной деятельностью народников[232], намеревавшихся свергнуть царизм. По мнению историков-марксистов, долгие годы уделявших значительное внимание изучению политической ситуации «эпохи великих реформ»[233]:
На рубеже 70–80-х годов XIX в. в России сложилась вторая революционная ситуация, все признаки которой были налицо. Реформы 60–70-х годов не разрешили противоречий между ростом производительных сил общества и сдерживающими их производственными отношениями.
Крестьянская реформа не смогла решить проблемы в сельском хозяйстве страны. Помещичье землевладение оставалось главным тормозом в его развитии. В деревне росло малоземелье, увеличивались недоимки и нищета. Заметно возросла арендная плата за землю. Тяжело сказались на состоянии крестьянских хозяйств неурожаи 1879–1880 гг. В конце 70-х годов наблюдается новый подъем крестьянского движения в стране, которое хотя и не достигло уровня конца 50 — начала 60-х годов, но по накалу борьбы заметно превысило предшествующие годы [ФРОЯНОВ].
