Цензурировались лишь брошюры и небольшие по объему произведения. Книги оригинальные объемом свыше 160 страниц и переводные объемом свыше 320 страниц цензуре не подвергались. Издатели отвечали перед судом за издание противозаконных текстов. Газеты и журналы, получившие лицензию, издавались также без цензуры. В случае нарушений пунктов закона делались предупреждения. После третьего предупреждения издание закрывалось. По сравнению с предыдущей и последующими> эпох<ами> или советским режимом состояние печатного дела в России переживало эру невиданного либерализма [ЭНГЕЛЬ].
В атмосфере невиданной доселе на Святой Руси свободы слова на страницах русской печати развернулась жаркая идеологическая полемика. Консерваторы всячески выступали против реформ, боролись за сохранение традиционных устоев русской жизни, а все беды, особенно в экономике переходного периода, списывали на счет вредоносного влияния пришедших в русскую общественную жизнь евреев. Им противостояло мощное либерально-демократическое движение реформистов-западников. Наиболее радикальные из них — так называемые революционные демократы, были убеждены, что народ освободит не царская милость, не правительственная реформа, а только победа революции. В своих легальных произведениях они проводили идеи крестьянской революции, а в подпольных бесцензурных изданиях прямо звали крестьянскую Русь к топору. Все участники российского общественно-политического дискурса признавали исключительную роль литературы в формировании их взглядов. Этим во многом объясняется художественно-публицистическая деятельность братьев Аксаковых, И. Тургенева, Чернышевского, Достоевского, кн. Мещерского, Лескова, Л. Толстого и др.
Идейные направление русской мысли того времени, как, впрочем, и в последующее столетие — вплоть до наших дней, базировалось на концепциях, оформившихся в 30-х — 40-х годах ХIХ в. в полемике между так называемыми «западниками» и «славянофилами».
