«Социализм — это отчаяние когда-нибудь устроить человека. Они устраивают его деспотизмом и говорят, что это самая то и есть свобода» (1865–1866 гг., подготовительные материалы к «Преступлению и наказанию» [СМД. С. 114]).
«Социализм состоит в том, чтоб, выйдя из-под христианской цивилизации и для того разрушив ее, создать свою на основании отрицания небесного царства и ограничиваясь одним земным. Прямо антихрист» (1874 г., подготовительные материалы к «Подростку» [СМД. С. 119]).
«Нынешний социализм в Европе, да и у нас, везде устраняет Христа и хлопочет прежде всего о хлебе, призывает науку и утверждает, что причиною всех бедствий человеческих одно — нищета, борьба за существование, «среда заела» (1876 г., письмо В. А. Алексееву [СМД. С. 45]).
«…христианская правда, сохранившаяся в православии, выше социализма» (1875–1876 г., запись к «Дневнику писателя» [СМД. С. 340]).
«…социализм есть не только рабочий вопрос, или так называемого четвертого сословия, но по преимуществу есть атеистический вопрос, вопрос современного воплощения атеизма, вопрос Вавилонской башни, строящейся именно без Бога, на для достижения небес с земли, а для сведения небес на землю» («Братья Карамазовы», 1879–1880 гг. [СМД. С. 124]).
«Мыслят устроиться справедливо, но отвергнув Христа, кончат тем, что зальют мир кровью, ибо кровь зовет кровь, а извлекший меч мечем погибнет» («Братья Карамазовы», 1879–1880 [СМД. С. 128–129])[265].
Таким образом, если раньше Достоевский критиковал социализм, то в конце жизни он не отрицает, что те задачи, которые ставит перед собой это учение, являются насущной необходимостью для русского народа и их нужно решать. Тем самым он воленс-ноленс, косвенно признает правоту А. Градовского насчет важности социальных форм. Другое дело, что «западный социализм», по твердому убеждению Достоевского, построить благодатное общество не может — в силу присущего ему атеизма. Это по плечу только «русскому социализму», основу которого составляет концепция «всесветного единение во имя Христово», а результат, «смысл и исход» есть «всенародная и вселенская Церковь». Она, являясь основой общества, должна совершить то, что силится совершить западный социализм.
Создание православной «всенародной и вселенской Церкви» — духовное завещание великого писателя и мыслителя потомкам, в первую очередь, конечно же, русским людям, не может сегодня оцениваться иначе как вредная для мирного сосуществования христианских церквей и экуменизма в целом утопия. В этом контексте следует особо подчеркнуть, что и в правоконсервативном лагере, со стороны, казалось бы, единомышленников, воззрения Достоевского, главным образом как христианского мыслителя, подвергались нелицеприятной критике. Основным критиком выступил, религиозный философ Константин Леонтьев — соратник Каткова и Победоносцева, с которым и Достоевский поддерживал отношения в 1870–1880 гг. По-видимому, особой симпатии и взаимопонимания между ними не было. О серьезных и принципиальных идейных расхождениях между обоими мыслителями свидетельствует, в частности, статья Леонтьева «О всемирной любви. По поводу речи Ф. М. Достоевского на Пушкинском празднике» (Варшавский дневник. 1880. 29 июля, 7 и 12 авг.), которая в 1882 г. вместе с другой статьей — «Страх Божий и любовь к человечеству, по поводу рассказа гр. Л. Н. Толстого “Чем люди живы”» помещена была им в отдельную брошюру «Наши новые христиане» — см. [ЛЕОНТЬЕВ К. (I)].
