Примечательно, что уже первая книжка «Дневника писателя» за 1873 год во многом посвящена Достоевским отмыванию собственного имени от клеветы (см. часть VI. «Нечто личное»). Недруги из стана демократов обвинили писателя в том, что он якобы в своей повести «Крокодил» (1871 г.) «не постыдился надругаться над несчастным ссыльным Н. Г. Чернышевским и окарикатурить его». Достоевскому пришлось оправдываться:
Чернышевский никогда не обижал меня своими убеждениями. Можно очень уважать человека, расходясь с ним в мнениях радикально[424].
В историческом литературоведении существуют разные оценки рецепции «Дневника писателя» со стороны современной Достоевскому русской общественности, особенно учащейся молодежи. Отмечается, что:
Читательский успех «Дневника», в том числе и среди учащейся молодежи, несомненен. Он подтверждается свидетельствами многих корреспондентов Достоевского. Однако у П. Н. Ткачева были основания отнестись к вопросу о восприятии «Дневника» революционно настроенной молодежью более трезво: «… г-н Достоевский <…> если верить его заявлениям, — иронизировал Ткачев, — пользуется большою симпатиею и любовью молодежи, она даже смотрит на него (опять-таки если верить его заявлениям) в некотором роде как бы на своего учителя. Очень может быть, что на этот счет г-н Достоевский немножко и ошибается…» («ДП». 1878. № 6. С. 19). Ткачев имел в виду ту студенческую молодежь, об отношении которой к «Дневнику писателя» вспоминает Е. Н. Леткова-Султанова: «В студенческих кружках и собраниях постоянно раздавалось имя Достоевского. Каждый номер “Дневника писателя” давал повод к необузданнейшим спорам. Отношение к так называемому “еврейскому вопросу” <…> в “Дневнике писателя” было совершенно неприемлемо и недопустимо. <…> молодежь <…> отчаянно боролась с обаянием имени Достоевского, с негодованием приводила его проповедь “союза царя с народом своим” <…> непрерывно вела счеты с Достоевским и относилась к нему с неугасаемо критическим отношением после его “патриотических” статей в “Дневнике писателя”» [ДФМ-ПСС. Т. 25. С. 342].
Что касается реакции на высказывания Достоевского со стороны еврейских интеллектуалов, то ни в еврейской, ни в русской прессе никакого особого отклика на его публикации в «Гражданине» не последовало, хотя статьи в мартовском номере «Дневника писателя» за 1877 г., несомненно, были адресованы в первую очередь еврейской улице. Читатели «Дневника», обычно живо реагирующие в своих письмах на злободневные темы, раскрываемые Достоевским, к озвученной им еврейской проблематике тоже проявили полное равнодушие. По всей видимости, современники Достоевского» не увидели в его высказываниях по «еврейскому вопросу» чего-то нового, что
Всего лишь три корреспондента писателя — русско-еврейский литератор А. Г. Ковнер и врачи из Ст. — Петербурга Татьяна Васильевна Брауде и Рувим Моисеевич Кулишер[426], высказали в письмах Достоевскому свое резкое несогласие с его позицией в отношении «еврейского вопроса». В частности
