История о дружбе Достоевского с Н. Ф. Кацем нуждается в некоторых пояснительных комментариях. Судя по мелким бытовым деталям: совместной трапезе, отсутствия в презрительном обращении к солдату Кацу этнической составляющей, он был, как и большинство кантонистов, выкрестом, а значит, в глазах сослуживцев, уже не «жидом». О личности кантониста Н. Ф. Каца разговор еще будет продолжен, мы вернемся к этому николаевскому солдату в Гл. IX.
Несмотря на тесное приятельское общение с Кацем, его образ никак не отразился в беллетристике Достоевского. В то же время другой еврейский товарищ по несчастью Достоевского — Исай Фомич Бумштель:
из Смоленской губернии, из евреев, мещанин, в крепости с 24 августа 1850 г. за смертоубийство, на 11 лет, наказан плетьми 65 ударами с постановлением штемпелевых знаков, золотых дел мастер, грамоты не знает[457],
— вместе с которым писатель отбывал каторгу в омском Остроге, стал под именем Бемштейн одним из колоритнейших персонажей в «Записках из Мертвого дома». В «Дядюшкином сне» Бумштель фигурирует под фамилией Бумштейна[458]. Подробно речь о нем пойдет ниже, в Гл. IX, здесь же отметим, что хотя в глазах обычного читателя «Записок» Исай Фомич предстает фигурой жалкой и комичной, отношение повествователя к нему подчеркнуто доброжелательное.
«Исай Фомич, наш жидок, был как две капли воды похож на общипанного цыпленка», — живописует его Достоевский, и для пущей зрительной убедительности напоминает читателю, что именно таким был и «Гоголев жидок Янкель из “Тараса Бульбы”» — уничижительный типаж еврея, созданный «отцом русской прозы» в лучших традициях европейского романтизма начала XX в. Это дает дополнительные основания для критиков Достоевского обвинить его в неприязненным отношении к евреям.
