В дополнении к этому суждению отметим, что уже своим обидчивым по тону вопрошанием в начале «постановочной» статьи «Еврейский вопрос»: «как это и откуда я попал в ненавистники еврея как народа, как нации?» — писатель косвенно подтверждает отмеченный выше исторический факт: за ним, как общественно-политическим публицистом, в обществе закрепилась репутация антисемита. Достоевский, со своей стороны, эту нелестную и в его также представлении (sic!), аттестацию своей личности категорически дезавуирует:
Так как в сердце моем этой ненависти не было никогда, и те из евреев, которые знакомы со мной и были в сношениях со мной, это знают, то я, с самого начала и прежде всякого слова, с себя это обвинение снимаю, раз навсегда, с тем, чтоб уж потом об этом и не упоминать особенно [ДФМ-ПСС. Т. 25. С. 75].
Поскольку у Достоевский слыл человеком «исключительно искренним», что в частности подчеркивали еврейские корреспонденты Ковнер и Брауде, это его утверждение сомнению не подлежит. Более того, несмотря на угрюмость, раздражительность и мизантропию, по натуре он, как свидетельствуют современники, был вовсе не злой, склонный к доброходству, а антисемиты — это обычно люди озлобленные. Но вот ссылка писателя на евреев, «которые знакомы со мной и были в сношениях со мной», представляется некоей абстракцией, т. к. у Достоевского — мы уже отмечали этот факт — ни друзей, ни близких знакомых, ни деловых партнеров из числа евреев
Важное место в произведениях Достоевского занимают «идеи», представленные как реальные сущности. <…> Как Платон, так и Достоевский под «идеей» понимали реальную вещь <…>. Достоевский чётко различал между «идеями» и общими понятиями, полученными в результате обобщения (Ср. «Дневник», 1876, октябрь, Гл. I, II). «Идея» для Достоевского была настолько же реальна, как и конкретная человеческая душа. Каждая душа по сути своей уникальна, неделима и единична во множестве своих проявлений. Наиболее ясно и полно душа выражается при помощи идеи, действие которой может осознаваться или не осознаваться. «Есть идеи, писал он в статье о «философии среды», — невысказанные, бессознательные и только лишь сильно чувствуемые; таких идей много как бы слитых с душой человека. Есть они и в целом народе, есть и в человечестве, взятом как целое. Пока эти идеи лежат лишь бессознательно в жизни народной и только лишь сильно и верно чувствуются, — до тех пор только и может жить сильнейшею живою жизнью народ. В стремлениях к выяснению себе этих сокрытых идей и состоит вся энергия его жизни» («Дневник», 1873, № 2). Эти несколько строчек ёмко выражают общую теорию идей Достоевского. Как видно из них, в системе Достоевского идеализм был способен разгадать загадки индивидуальной жизни или жизни народа и приоткрыть истинное значение всеобщей истории [ШТЕЙНБЕРГ (III). С. 342, 344].
В статьях «Дневника писателя» критическую полемику по «еврейскому вопросу» Достоевский вел в присущей для него манере платоновского или «сократического диалога» [СТОЛОВИЧ. С. 19], используя высказывания Ковнера в качестве «тезисов» и противопоставляя им свои возражения («антитезисы»).
