Следует отдать должное Гроссману: свой восторг перед ветхозаветным типом мировидения Достоевского он тут же охлаждает здоровым скепсисом высокообразованного ученого:
Это уважение к этической мысли еврейства при неприязни к создавшему ее народу не должно поражать нас в Достоевском. Совмещение философского семитофильства с практическим антисемитизмом было уделом многих мыслителей. Так, Хомяков мог вдохновляться Библией для великолепного стихотворного переложения псалмов и вдохновенной передачи заветов Исайи в прекраснейших образцах русского ямба: («Израиль, ты мне строишь храмы,» и пр.). <…> Но это не мешало ему писать <также,> строфы <…>, полные осуждений, укоров и неприязни к «детям Сиона» — здесь и выше [ГРОССМАН-ЛП (VI)],
— полностью, отметим, совпадающие в Духе с мировоззренческими представлениями Достоевского о Ветхозаветном и Новозаветном Израиле.
Современный российский мыслитель, обращаясь к теме глубокой укорененности Достоевского в ветхозаветном мифопоэтическом контексте, пишет в статье «Достоевский как ветхозаветный пророк»:
