Не трудно заметить, что и Леонид Гроссман, и Аарон Штейнберг оба проявили максимальную деликатность в своих характеристиках и окончательных выводах. Каждый из них, оперируя одним и тем же набором фактов, интерпретировал их таким образом, чтобы как можно дальше отвести тень неприглядных обвинений от русского гения. Им это явно удалось и тема «Достоевский и еврейство» в научном сообществе стала считаться в целом раскрытой. Об этом в частности свидетельствует то, что ни в одном из трех сборников статей «О Достоевском», изданных пражским Международным обществом Ф. Достоевского под редакцией А. Бема (1929, 1933, 1936), еврейская тема, столь остро дискутировавшаяся в русском Зарубежье, ни в каком виде не затрагивается, см. — [ПЛЕТНЕВ Р. (I). С. 25]. Нами найдены всего две довоенные зарубежные работы, в которых обращается внимание на отношение Достоевского к евреям: обзорная статья Джошуа Кунитца «Русская литература и евреи» (1929) [KUNITZ] и большая, но не привлекшая к себе внимания научного сообщества статья М. Шварца «Достоевский и иудаизм» (1933) [SCHWARZ]. В 1966 г. в «Новом журнале, была опубликована работа покойного уже к тому времени публициста-эмигранта П. А. Берлина «Достоевский и евреи» [БЕРЛИН], также не заинтересовавшая достоевсковедов. Т. о., в течение нескольких десятилетий к этой теме по существу никто из ученых-достоевскове-дов ни на Западе, ни в СССР не возвращался.
Но вот в 1971 г. издательство Мельбурнского университета (Австралия) выпустило в свет монографию русского историка литературы-эмигранта Дмитрия Гришина «Достоевский — человек писатель и мифы», полностью посвященную теме «Достоевский и его “Дневник писателя”». В главе «Проблемы “Дневника писателя”» этой книги, состоящей из одиннадцати тематических подразделов, один из них называется «Еврейский вопрос». Оставляя безо всякого внимания обсуждаемые выше работы Леонида Гроссмана[531] и Аарона Штейнберга, Гришин, отметив как литературно-биографический факт, что:
О евреях Достоевский писал часто и не только в «Дневнике». Он упоминал о них в романах и письмах. Большею частью упоминания были нелестные. В «Дневнике» он подводит итоги и делает определенные выводы. На эти выводы обычно не обращалось внимания многочисленными исследователями творчества Достоевского. Всеми как бы молчаливо признавалось, что Достоевский заблуждался и что нет смысла говорить об ошибках и заблуждениях гения. Мы думаем, что для понимания Достоевского необходимо выяснить и его отношение к евреям, так как, избегая этого выяснения, мы молчаливо признаем, что Достоевский был антисемитом. Такое признание хуже обвинения.
— взял на себя труд самостоятельно исследовать этот вопрос. Отметив по разряду беллетристики роман «Бесы» и выведенного в нем в качестве однозначно отрицательного персонажа еврея Лямшина, Гришин пишет, что хотя
Образ Лямшина нарисован черными красками, но тут дело совсем не в еврейском происхождении. Лямшин принадлежал к кружку ненавистных Достоевскому нигилистов, и Достоевский относится к нему как к врагу.
Далее, отмечая,
В «Письмах» Достоевского содержится немало резких отзывов о евреях,
— он подробно рассматривает переписку писателя с А. Ковнером, который — это особо акцентирует Гришин:
