После таких экстатических высказываний становится невозможным вести разговор в примитивно-банальной плоскости антисемитизма — жидоедства. И Штейнберг так выстраивает заключительную часть своей статьи, что ксенофобский предрассудок русского гения в нем просто-напросто вытесняется на задний план его духовных исканий. Одновременно Штейнбергом до высочайшего уровня «осмысленного целого» поднимается национальная идея, причем у обоих кровно и духовно родных ему народов[530].
Тут являлась не только тема исторической избранности, но через нее утверждаемая Штейнбергом еще раз идея единства мира, «гармонического единства множества культурных миров и наций, в которое вписан человек» [ПОРТНОВА (I). С. 23–25].
В книге «Система свободы Достоевского» Штейнберг определил его как «русского национального мыслителя»:
У каждого исторического народа — своя философия. Философия эта сказывается всегда и во всем, она проявляется всегда и везде: в языке и в религии, в искусстве и в общественности, в народных нравах и в бытовом укладе. Но рано или поздно все это великое многообразие, развивающееся как непрерывное откровение национального духа в его истории, должно само осознать себя, как органическое «целокупное» единство; самому себе начинает предноситься тогда оно, как некий замысел стройной и объемлющей системы, системы, которая должна оправдать прошедшее, осмыслить настоящее, предуказать путь в грядущее. В ней создается новое средоточие национальной истории: как новый исторический факт она знаменует собою созревание национального духа и переход его из стадии непосредственной жизни в стадию национального самосознания. Тогда-то нарождается национальная философия. В лице Достоевского национальная философия в России стала историческим фактом [ШТЕЙНБЕРГ (II). С. 10],
Интересно, что в своих последующих работах Аарон Штейнберг никогда больше не возвращался к анализу еврейской проблематики у Достоевского. В его дневниках и воспоминаниях, — см. [ШТЕЙНБЕРГ (III)], это тема также никак не затрагивается. Тем не менее, именно он выделил в представлениях Достоевского о еврействе основные категории, которые в метафизическом плане являются
В свете представлений Достоевского о «злокозненности евреев» нельзя не отметить малоизвестную работу Леонида Гроссмана «Достоевский и правительственные круги 70–80-х гг.» (1934), в которой он делает акцент на рецепцию писателем темы о «кровавом навете»:
