как видно, и не думал считать Достоевского врагом еврейского парода. <…> Достоевский далее упрекает Ковнера за то, что тот ненавидит русских, именно потому только, что сам еврей. Не русские плохо относятся к евреям, а евреи к русским. Евреи презирают русских «даже и за стол не захотят сесть с русским, а русский не побрезгует сесть с ними». Кто же кого ненавидит? По мнению Достоевского, не евреи унижены перед русскими, а русские перед евреями «и даже во всем, ибо Евреи пользуются почти полною равноправностью (выходят даже в офицеры, а в России это все), — кроме того имеют и свое право, свой закон и свое status quo, которое русские же законы и охраняют. <Писатель также утверждает:> «Врагом же евреев я не был. У меня есть знакомые евреи». Получается интересная ситуация. Достоевский критикует и оскорбляет евреев в «Дневнике», а евреи <…> не считали Достоевского своим врагом.
Затем Гришин, рассмотрев ряд конкретных высказываний Достоевского о евреях в различных статьях «Дневника», делает следующий вывод:
Если в первой цитате из «Дневника» за 1873 год мы видим только оскорбительное замечание по адресу евреев, то во второй цитате проявляется враждебное отношение Достоевского не к евреям, а скорее к еврейским капиталистам, которых Достоевский так же искренне ненавидел, как и русских.
Это утверждение звучит как ни на чем не основанное: никаких обличительно-гневливых высказываний Достоевского о русских банкирах и капиталистах в его статьях не имеется. По-видимому, «ненависть» писателя к русским «эксплуататорам трудового народа» Гришин, если не выдумал, то позаимствовал из каких-то тенденциозных статей советских достоевсковедов[532]. В то же время неприятие консерватором-охранителем Достоевским нарождавшегося в России капиталистического строя — это общеизвестный факт, который сам Гришин и отмечает несколькими абзацами ниже, игнорируя, однако, что если Достоевский
говорит, что он употребляет слова «жид», «жидовщина», «жидовское царство» для «обозначения известной идеи», — т. е. капитализма, то олицетворял он ее/его лишь, — с еврейскими предпринимателями и банкирами.
При этом, по мнению Гришина:
Взгляды Достоевского не отличались последовательностью, а скорей противоречивостью. Он критиковал и ненавидел еврейских капиталистов, что было понятно, но критика распространялась и на еврейскую интеллигенцию и на еврейскую бедноту. Нерасположение Достоевского к еврейской интеллигенции можно объяснить тем, что среди нее было немало нигилистов и революционеров, которых Достоевский не любил и боялся. Но причем тут еврейская беднота? Сам же Достоевский заявлял, что слепой ненависти к евреям у него не было.
