Рот Эйдана жадно ловил воздух, и губы о чём-то беззвучно просили. Кендалл знал, о чём. Он провёл пальцами по его члену от основания к головке, обвёл её. Нескольких более сильных прикосновений хватило, чтобы Эйдан кончил, залив спермой худой смуглый живот. Через несколько секунд Кендалл тоже упал на него, тяжело дыша и захлёбываясь криком.
Потом, стряхнув с себя вязкое, расслабляющее марево, пришедшее после оргазма, он приподнялся на локтях и нашёл губами губы Эйдана. Тот отвечал на его поцелуи слабо, неуверенно, как будто до сих пор не пришёл в себя.
Кендалл уткнулся ему в шею, где терпкий, тёплый запах чужого и всё равно как будто своего, родного тела был сильнее. Эйдан прижал его к себе, обхватив обеими руками, и прошептал на ухо:
— Я никогда… никогда раньше…
Он не смог договорить, потому что в горле встал комок. Скорее всего, Кендалл не понял, что он имел в виду: он никогда раньше никого так не хотел и был уверен, что дело не в течке, не в гормонах и феромонах… Течка — лишь окончательный выплеск желания, но на самом деле он давно хотел этого. Хотел принадлежать Кендаллу. Никакому другому альфе — только ему. Никто другой не пробуждал в нём таких чувств — страсти, восхищения, ощущения собственной слабости… и злости.
Кендалл водил жёсткими губами по его шее:
— Мы выберемся, Эйдан… Должны выбраться, и ты будешь со мной. Никому не отдам. Ты мой.
Эйдан почувствовал, как член альфы начинает распирать его изнутри сильнее.
— Не надо… Я не хочу опять, — сказал он, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком грубо.
Он начал выворачиваться из-под Кендалла, но они уже почти сцепились.
— Больше не будет больно, — мягко, словно прося извинения за вчерашнее сказал Кендалл.
— Я не хочу, — зло отозвался Эйдан.
Боль была не самым страшным. Самым страшным было единение — чувство настолько сильное, что оно пугало своей глубиной и надрывом. Он не хотел чувствовать единение с альфой, не хотел зависеть от него — от того, кто вернёт его в распределительный центр через одиннадцать месяцев, если не раньше. При условии, что они вообще выживут… Он не хотел зависеть от того, кого готов был потерять в любую секунду. Но Эйдану казалось, что теперь его воля ничего не решала, и они с Кендаллом перешли ту самую черту…
— Отпусти меня, — упрямо повторил он.
Кендалл не стал возражать и приподнялся. Член с наполовину набухшим узлом вышел с трудом, причинив острую боль, словно ободрал всё внутри. Эйдан скосился на длинный толстый ствол с чуть более темным, налитым кровью бугром у основания. И тот мог наполниться ещё… Вчера было так, раз они не могли расцепиться. И даже сейчас узел был настолько большим, что у Эйдана всё сжалось внутри, когда он представил эту штуку в себе и вспомнил, как она рвала его совсем недавно. Член и покрытый переплетениями вен узел были мокрыми от спермы и смазки, и Эйдану вдруг захотелось наклониться к нему и вылизать, вычистить всё до капли, а потом…
Он резко отвернулся и сжал до этого широко разведённые ноги. Потом он вытянулся за бутылкой и плеснул на ладонь немного воды — смыть сперму с живота.
Во время дневного отдыха Эйдан заснул. Когда он открыл глаза, Кендалл сидел всё в той же позе.
— Пора идти, — сказал он. — Вставай.
Эйдан попытался подняться, но ноги подкосились — закружилась голова. Кендалл помог ему встать и провёл рукой по горячему, влажному лбу.
— Совсем плохо?
— Идти смогу, — глухо ответил Эйдан, отводя от себя руку Кендалла. Он не обманывал: стоило начать двигаться, и сил будто бы прибавлялось.
Они с Кендаллом встретились взглядами. Глаза у обоих были покрасневшие и болезненно-сухие. Эйдан посмотрел на обожженное солнцем, постаревшее и исхудавшее лицо альфы, и ему стало страшно. Десятки миль впереди, и никакой надежды.
Несмотря на то, что сейчас у них были еда и даже немного воды, они продвигались медленнее, чем вчера. Истощение начинало сказываться с каждым часом всё сильнее. Колени ныли не переставая. Эйдан вообще не понимал, как он ещё до сих пор держится на ногах почти без еды и на такой жаре. Да ещё и после выматывающего секса.
Он старался думать, о том куда ступает, и выбирать более удобный путь между камней, — это отвлекало от жажды и боли. Через какое-то время он начал замечать, что расстояние между ним и идущим впереди Кендаллом увеличивается.
Кендалл время от времени или замедлял шаги, или останавливался.
Воды в бутылке почти не осталось. Эйдан видел кое-где мясистые растения, которые знал ещё по Аризоне: если не было воды, можно было сосать мякоть некоторых из них. Но здесь, в отравленной земле, это было слишком опасно.
Если вчера вертолёты иногда пролетали в непосредственной близости от них, то сегодня кружили где-то вдалеке тёмными размытыми пятнами. Видимо, никто не предполагал, что они — если останутся живы — смогут уйти так далеко от места нападения. Они и сами не ожидали…
— Давай отдохнём, — предложил Кендалл, когда они оказались в чаше — почти идеально круглой ложбине, судя по характерным следам, вымытой водой в надежде отыскать золото.
