Кендалл теперь трахал его грубо и резко, во всё нарастающем темпе, и в какой-то момент стремительно, словно падение, начал приближаться оргазм. Через несколько секунд во всём теле, казалось, не осталось ни единого нервного окончания, которое не пронизало бы острым и долгим наслаждением. Эйдан чувствовал, как пульсирующими всплесками изливается его семя, и чувствовал такие же точно толчки в себе.
Оргазм оглушил его, выбил воздух из груди, и теперь то, что было вокруг, начало медленно возвращаться. Он слышал частое и шумное дыхание Кендалла и влажные, хлюпающие звуки от каждого его движения, чувствовал мелкие камушки на полу, боль и слабость в руках, капли пота, стекающие со лба на нос, ощущал душное облако запаха альфы…
У него не было больше сил… Мышцы на бёдрах словно одеревенели и ныли, спина, сильно прогнутая в пояснице, тоже начала болеть… Эйдан опустился на пол. Кендалл, не выходя из него, навалился сверху, уткнувшись лицом в затылок омеги.
— Я хочу остаться в тебе, — прошептал он. — Хочу повязать тебя. Потерпи… Пожалуйста…
Эйдан ничего не сказал: он не знал, что ответить, да и во рту пересохло от криков. Он просто прислушивался к тому, что происходило внутри. Первые десять секунд это было даже хорошо, словно возвращалось схлынувшее возбуждение и с ним странная наполненность, приятная, но на грани с болью. А затем, когда узел стал больше, пришли совсем другие ощущения… Его как будто распирало и разрывало на части что-то горячее и огромное, и оно делало это медленно, болезненно и мучительно и одновременно возбуждающе, словно продляя пытку и перемежая её ласками. И эта двойственность была хуже всего: его одновременно затапливало удовольствием и выворачивало наизнанку от желания избавиться от узла, вытолкнуть его.
Кендалл шептал ему на ухо что-то успокаивающее, кажется, даже о том, что любит его, но Эйдану в этот момент хотелось сбросить альфу с себя, ударить, впиться в него зубами, потому что это он, Кендалл, причинял ему эту рвущую и одновременно сладкую боль. Узел рос и давил на чувствительные стенки, и без того измученные и отёкшие от прилива крови.
— Прости меня, — доносился до него голос Кендалла. — Потерпи совсем чуть-чуть… Я так хотел тебя.
Эйдан только в этот момент вспомнил, чему его учили в распределительном центре: если у омеги был первый секс, то рекомендовалось прервать вязку до образования узла. Первый раз и без того бывал болезненным и травматичным, и тело омеги не было готово к таким испытаниям.
— Сука, — прошипел Эйдан, отплёвываясь от набивающейся в рот пыли. — Ах ты сука! Ненавижу тебя! Ублюдок, сволочь…
Он задёргался под Кендаллом, делая себе лишь больнее. Альфа вжал его пол, не давая двигаться.
— Прости, я не сдержался. Не смог. Ты не представляешь, как это! — повторял ему на ухо Кендалл. — В тебе так… так… о господи…
Кендалл целовал ему шею и ухо, пытаясь отвлечь, а потом впился зубами в плечо. Боль от укуса пронеслась по нервам куда-то в позвоночник и в голову, заставив забыть о проклятом узле в заднице. Эйдан вскрикнул.
Укус словно поменял что-то: такой резкой боли больше не было. Толстый узел альфы просто давил и наполнял, и ощущения были такими, словно в этом месте их тела окончательно срослись и слились друг с другом, перемешали кровь, проникли друг в друга, превратив альфу и омегу в единое существо. В одну плоть и одну кровь.
И лежать вот так соединённым с Кендаллом было уже не больно и не страшно. В их слиянии были покой, и умиротворение, и чудовищная усталость… Эйдан чувствовал, как его глаза против воли закрываются. Он тряхнул головой, пробуя прогнать сон, но ничего не вышло. Он уснул, ощущая тяжесть альфы на себе.
Эйдан опять проснулся от жажды. На этот раз было совсем светло. Он взглядом нашёл валявшуюся на полу бутылку: она была пуста.
Альфа лежал рядом. Эйдан не мог вспомнить, как они ночью расцепились. От воспоминаний ему стало не по себе, и он поёжился. Что он вытворял?! Кричал, как шлюха, изгибался, подставлял задницу… Внутри, стоило это вспомнить, всё заныло и задрожало.
Эйдан почувствовал, что между ног у него до сих пор влажно. Он закрыл лицо руками… Чёрт, как стыдно! Как теперь в глаза Кендаллу смотреть? Он ведь знал, что так может произойти, но не думал, что это настолько… настолько не зависит от тебя самого… Никогда раньше течки не были такими.
Надо было будить Кендалла, но Эйдан не знал, как к нему теперь и подойти…
Через час после подъёма они снова были в дороге. Солнце ещё не накалило камни, а со стороны озерца, которое они сейчас огибали, даже дул прохладный ветерок. Ощущения были приятными, но Эйдан предпочёл бы обойтись без них: наверняка ветер был отравлен. Какой только дряни не испарялось с поверхности водоёма. Кендалл сказал, что если они всё же выживут, то им, скорее всего, придётся лечь в госпиталь для хелирования. Если выживут…
Сейчас шансы были выше: у них было немного еды и три пинты воды, которую они набрали в роднике. А ещё они теперь знали, что здесь проходят люди, и Эйдан смотрел во все глаза, стараясь не пропустить следующий знак.
