Взяв мальчиков за руки, он пошел по коридорам, слишком взволнованный, чтобы разговаривать с ними, но спустя минуту, после того как они ступили на дорожку, ведущую к дальнему краю лужайки, он сказал мальчикам:
– Хассан, Аббас, скажите: «Адаб, начальник-сахиб».
– Адаб арз, начальник-сахиб, – сказал Хассан, сделав приветственный жест.
Аббас, глядя на старшего брата, сделал в точности как он, правда, последние слова прозвучали как «мочальник-сахиб».
– Внуки наваба-сахиба, – пояснил личный секретарь.
Заместитель начальника полиции настороженно усмехнулся.
– Извините, – сказал он Муртазе Али. – Мое время истекло, а значит, и ваше. Дом, может, и выглядит жилым, но у нас противоположная информация, и мы должны провести расследование. Это наша обязанность. Министр внутренних дел дал нам четкие инструкции.
– Я все понимаю, ЗНП-сахиб, – сказал Муртаза Али, – но прошу вас дать мне еще немного времени. В руках у этих детей депеша, которую надо доставить прежде, чем вы предпримете какие-то действия.
Заместитель начальника полиции покачал головой. Он жестом дал понять, что «хватит» – значит «хватит», и сказал:
– Агарвалджи лично сказал мне, что не примет никаких прошений в свой адрес и что любые проволочки недопустимы. Прошу меня простить, решение всегда может быть оспорено в апелляции.
– Письмо адресовано главному министру.
Полицейский слегка напрягся.
– Что это значит? – спросил он с раздражением, и в то же время чувствовалось, что он озадачен. – Что в этом письме? Чего вы хотите добиться с его помощью?
Муртаза Али сказал веско:
– Я не из тех, кого посвящают в содержание личной и неотлагательной переписки между дочерью наваба-сахиба Байтара и главного министра Пурва-Прадеш. Очевидно, что оно касается дома, но я считаю для себя неуместным делать какие-то предположения о том, что именно говорится в этом письме. Впрочем, автомобиль готов, и я должен сопроводить маленьких посланников к Шармаджи прежде, чем они потеряют свое имущество. Я очень надеюсь, ЗНП-сахиб, вы дождетесь моего возвращения и не станете делать ничего неожиданного.
ЗНП, сбитый с толку, ничего не сказал. Он знал, что должен дождаться. Муртаза со своими подопечными сел в машину наваба-сахиба, и они отбыли.
Однако, отъехав на пятьдесят ярдов от ворот, машина внезапно заглохла и больше не завелась. Муртаза-Али велел шоферу ждать, вернулся в дом с Аббасом, поручил его слуге, взял велосипед и вернулся к автомобилю. Затем усадил на удивление послушного Хассана впереди себя на раму и укатил с ним в ночь.
Когда они через четверть часа подъехали к дому главного министра, их немедленно проводили в кабинет, где он работал допоздна.
После обычных приветствий главный министр попросил их сесть. Муртаза Али вспотел, он гнал велосипед с максимальной скоростью, какую допускал его бесценный груз. Зато Хассан выглядел спокойным и холодным в своей белой хрустящей ангархе; правда, глаза у него были чуточку сонные.
– Ну, чем обязан такому удовольствию?
Главный министр перевел взгляд с шестилетнего внука наваба-сахиба на его тридцатилетнего секретаря, чуть покачивая головой из стороны в сторону, как бывало, когда он сильно уставал.
Муртазе Али прежде не доводилось лично встречаться с главным министром. Поскольку он не знал, как лучше подойти к делу, то просто сказал:
– Министр-сахиб, это письмо вам все объяснит.
Главный министр прочел письмо лишь раз – но медленно и внимательно. Затем сердитым, слегка гнусавым голосом, в котором, однако, безошибочно угадывались властные нотки, нетерпеливо потребовал:
– Вызовите мне Агарвала по телефону!
Пока ожидали соединения, главный министр распекал Муртазу Али за то, что тот притащил с собой «бедного мальчика» в такую даль в столь поздний час, когда ему давно пора спать. Но он явно расчувствовался. Наверное, у него нашлись бы слова и покрепче, размышлял Муртаза Али, если бы он привез еще и Аббаса.
Затем состоялся телефонный разговор, главный министр сказал несколько слов министру внутренних дел. В голосе его звучало возмущение.
– Агарвал, что означают эти действия в Байтар-Хаусе? – спросил главный министр. Через минуту он сказал снова: – Нет, мне это совершенно не интересно. Я прекрасно понимаю, в чем состоят обязанности распорядителя. Я не желаю, чтобы подобное происходило у меня под самым носом. Немедленно отзовите приказ.
Несколько секунд спустя он сказал, даже более злобно:
– Нет, ничего утром не будет улажено. Велите полиции покинуть Байтар-Хаус немедленно. Если нужно, поставьте мою подпись. – Он уже собрался было положить трубку, но прибавил: – И позвоните мне через полчаса.
Положив трубку, главный министр еще раз перечитал письмо Зайнаб. Затем повернулся к Хассану и сказал, слегка потряхивая головой:
– Ступайте домой, все будет хорошо.
