– Прости, Савита, – сказал Пран, – если он станет похожим на твоего брата, я от него отрекусь. Хотя он первым от нас отречется, конечно. Если он пошел в Аруна, он уже сейчас сидит там и думает: «Ох, какое ужасное обслуживание! Надо поговорить с менеджером, чтобы вовремя подавали питание. И пусть наконец отрегулируют температуру амниотической жидкости в этом бассейне, как принято во всех уважающих себя пятизвездочных матках. Впрочем, чего еще ждать от Индии? В этой чертовой стране никто не работает как положено. Народ надо держать в ежовых рукавицах». Может, поэтому он меня и пнул.
Савита засмеялась:
– Ты плохо знаешь Аруна.
Пран только хмыкнул.
– А может, он пойдет в женщин нашей семьи? – продолжала Савита. – В мою маму или в твою? – Эта мысль ей понравилась.
Пран нахмурился: очень уж утомительно было среди ночи выслушивать фантазии жены.
– Налить тебе водички? – предложил он.
– Нет… хотя да, налей, пожалуйста.
Пран сел, кашлянул, повернулся к тумбочке, включил настольную лампу и налил из термоса стакан прохладной воды.
– Вот, милая, – сказал он, глядя на нее с любовью и некоторой печалью во взгляде. Какая она красивая, как чудесно было бы сейчас заняться с ней любовью…
– Что-то ты погрустнел, Пран, – сказала Савита.
Ее муж улыбнулся и провел рукой по лбу:
– Все хорошо.
– Я за тебя волнуюсь.
– А я нет, – соврал Пран.
– Тебе надо больше дышать свежим воздухом и меньше нагружать легкие. Лучше бы ты был писателем, а не лектором. – Савита стала медленно пить, наслаждаясь прохладой воды в жаркую ночь.
– Спасибо, – сказал Пран, – ты тоже могла бы почаще гулять. Беременным это полезно.
– Знаю. – Она зевнула. – Читала в книжке, которую мама дала.
– Ну, спокойной ночи, дорогая. Давай сюда стакан.
Он выключил свет и полежал немного в темноте с закрытыми глазами. «Никогда не думал, что буду так счастлив, – мысленно сказал он себе. – Все время спрашиваю себя: неужели я счастлив? И даже этот вопрос не делает меня несчастнее. Но надолго ли это? Теперь мои никчемные легкие могут навредить не только мне, но и жене, и ребенку… Надо заняться собой. Да, надо заняться. Работать поменьше. Быстро засыпать».
И через пять минут он действительно заснул.
На следующее утро пришло письмо из Калькутты. Оно было написано неповторимым мелким почерком госпожи Рупы Меры:
