Он имел в виду великого Г. Н. Баннерджи, прославленного адвоката, известного своим острым умом, крепкой хваткой и беспощадностью. Если – а теперь это практически неизбежно – законопроект будет утвержден в Верхней палате, получит подпись президента Индии и станет законом, его непременно обжалуют в Высоком суде Брахмпура. А если заминдары уговорят Г. Н. Баннерджи представлять их интересы, это существенно увеличит их шансы на признание закона неконституционным и недействительным.
Баннерджи собрались и ушли. У младшего – сверстника Фироза – уже была собственная процветающая адвокатская практика. Умный, трудолюбивый и целеустремленный юноша получал множество дел от давних клиентов семьи и считал Фироза слишком медлительным для адвокатской профессии. Фироз восхищался умом младшего Баннерджи, однако находил его непроходимым занудой, который пошел по стопам своего педанта-отца. А вот кого точно не назовешь занудой и педантом, так это деда, великого Г. Н. Баннерджи. В свои семьдесят с лишним лет он славился одинаковой прыткостью в суде и в постели. Баснословные суммы, которые он требовал с клиентов за свои услуги, шли на содержание обширного разношерстного гарема. Даже при столь огромных доходах – нечестных, по мнению многих, – он умудрялся жить не по средствам.
Раджкумар Марха был в целом порядочный и симпатичный юноша, только слабохарактерный – а то давно дал бы отпор отцу. Фироз презирал неотесанного раджу, ненавидевшего мусульман: «Сам черный как уголь, зато в ушах бриллианты!», а заодно, просто из гордости, держался подальше и от его сына.
Ману же были приятны все, кто своим поведением не вызывал неприязнь. Раджкумару тоже понравился Ман; узнав, что тот сейчас сидит без дела, он предложил ему чем-нибудь заняться вместе на этой неделе, и Ман согласился.
Тем временем раджа Марха, наваб Байтара и Махеш Капур стояли у стола в ярком свете люстры. Глаза Махеша Капура упали на бумаги, рассыпанные перед ним, но он вспомнил колкое замечание раджи о шпионаже и быстро отвел взгляд.
– Ну что вы, министр-сахиб, не стесняйтесь! – поддразнил его раджа из Марха. – Читайте, пожалуйста! А взамен можете рассказать, когда именно вы планируете прибрать к рукам наши земли.
– Прибрать к рукам?
По столу шмыгнула чешуйница. Раджа раздавил ее большим пальцем.
– Я имею в виду, когда они отойдут Министерству по налогам и сборам штата Пурва-Прадеш, конечно же.
– В надлежащий срок.
– А, теперь и вы заговорили как ваш дражайший друг Агарвал из Заксобрания!
Махеш Капур промолчал.
– Быть может, переместимся в гостиную? – предложил наваб-сахиб.
Раджа Марха не сдвинулся с места. Обращаясь одновременно к хозяину дома и министру по налогам и сборам, он сказал:
– Я не для себя интересуюсь, у меня мотивы исключительно альтруистические. Я поддерживаю других заминдаров лишь потому, что очень зол на правительство – и на политических ничтожеств вроде вас. Сам я ничего не потеряю. Мои земли защищены от ваших посягательств и новых законов.
– Неужели? – спросил Махеш Капур. – Обезьянам закон не писан?
– Если вы по-прежнему считаете себя индусом, – сказал раджа Марха, – вы должны помнить, что армия обезьян однажды уже одержала победу над армией демонов[252].
– И какого чуда вы ждете на сей раз? – не удержался Махеш Капур.
– Исполнения триста шестьдесят второй статьи Конституции, – ответил раджа Марха, злорадно выплюнув число больше двух. – Это наши частные владения, министр-сахиб, частная собственность. Согласно условиям договора о присоединении моего княжества к вашему Индийскому Союзу, ни правительство, ни суды не могут посягать на нашу землю.
Всем было хорошо известно, как пьяный в дым раджа Марха явился к суровому министру внутренних дел Индии Сардару Пателю подписывать договор о присоединении княжества к Индийскому Союзу, омыл его слезами и размазал подпись, создав таким образом уникальный исторический документ.
– Посмотрим, – сказал Махеш Капур. – Посмотрим. Не сомневаюсь, что в будущем Г. Н. Баннерджи будет стоять на страже вашего высочества так же твердо, как прежде стоял на страже вашей низости.
Никто не понял, на что он намекает, но его слова сработали как сигнал к действию.
Раджа Марха свирепо зарычал и бросился на Махеша Капура. К счастью, он споткнулся о стул и повалился налево – прямо на стол. Подняв багровое лицо от бумаг и тяжело дыша, он окинул взглядом комнату. Одна страница какого-то кодекса оказалась порвана.
Секунду-другую раджа Марха ошалело таращился на эту порванную страницу, словно не мог понять, как он здесь оказался. Фироз воспользовался его смятением, быстро подскочил, взял его под локоть и уверенно вывел в гостиную. В считаные секунды все было кончено. Раджкумар вышел вслед за отцом.
Наваб-сахиб подошел к Махешу Капуру и едва заметно приподнял одну руку, как бы говоря: «Спокойно, ничего не делай». Министр покачал головой и пробормотал: «Мне очень жаль, очень жаль», и оба поняли, что извиняется он не столько за внезапное вторжение, сколько за то, что не успел вовремя прийти на помощь другу.
Затем он обратился к своему сыну:
