– Почему ты вчера не пришла?
– Не могла, – сказала она беспомощно.
– Не скручивай конец дупатты, ты ее помнешь.
– Ой, извини. – Лата удивленно взглянула на свои руки.
– Я тебя ждал. Я пришел рано. Просидел всю лекцию. Я даже жевал маленькие каменные пирожные госпожи Навроджи. К тому времени я здорово нагулял аппетит.
– О, я не знала, что существует госпожа Навроджи, – сказала Лата, ухватившись за замечание. – Я все думала, откуда взялось его стихотворение, как оно там называлось… «Неотвязная страсть»? Можешь представить ее реакцию на него? Как она примерно выглядела?
– Лата, – с некоторой болью сказал Кабир, – в следующий раз спросишь меня, была ли интересной лекция профессора. Была, но мне было все равно. Госпожа Навроджи толстая и светлокожая, но мне все равно. Почему ты не пришла?
– Я не могла, – тихо сказала Лата.
Было бы лучше, думала она, если бы ей удалось вызвать в себе немного гнева, чтобы ответить на его вопросы. Но все, что ей удалось пробудить в себе, – это смятение.
– Тогда пойдем со мной и выпьем кофе в университетском кафе.
– Я не могу, – сказала она; юноша удивленно покачал головой. – Я действительно не могу, – повторила она. – Пожалуйста, дай мне уйти.
– Я не держу тебя, – сказал он.
Лата взглянула на него и вздохнула:
– Мы не должны здесь стоять.
Кабир отказывался поддаваться всем этим «не можем» и «не должны».
– Тогда давай встанем в другом месте. Пойдем прогуляемся в Керзон-парке.
– Ой, нет, – сказала Лата. Полмира прогуливалось по Керзон-парку.
– Тогда где?
Они пошли к баньяновым деревьям на склоне, ведущем к песчаному берегу вдоль реки. Кабир привязал велосипед цепью к дереву наверху тропы. Обезьян нигде не было видно. Широкая коричневая река блестела на солнце. Никто из них не проронил ни слова.
Лата села на выступающий корень, и Кабир последовал за ней.
– Как здесь красиво, – сказала она.
Кабир кивнул. Во рту было горько. Если бы он заговорил, горечь отразилась бы в его голосе.
Несмотря на предупреждения Малати, Лата просто хотела побыть с ним, хоть недолго. Она чувствовала, что, если он сейчас встанет и уйдет, она попытается отговорить его. Даже молча, даже в его нынешнем настроении, она хотела сидеть здесь, рядом с ним.
Кабир смотрел на реку. И внезапно пылко, словно позабыв о мрачном настроении, в котором пребывал всего минуту назад, он предложил:
– Давай покатаемся на лодке.
Лата подумала об Уиндермире, озере возле здания Высокого суда. На берегу этого озера они иногда устраивали факультетские вечеринки. Друзья нанимали лодки и шли кататься на них вместе. По субботам на озере полно было супружеских пар с детишками.
– Все едут на Уиндермир, – сказала Лата. – Кто-нибудь нас узнает.
– Я не имел в виду Уиндермир. Я говорил о Ганге. Меня всегда поражает, что люди катаются на лодках и парусниках по этому дурацкому озеру, когда у них крупнейшая река мира прямо у порога. Мы поднимемся по Гангу к Барсат-Махалу. Ночью это чудесное зрелище. Мы наймем лодочника, чтобы остановить лодку посреди реки, и ты увидишь отражение дворца в лунном свете. – Он повернулся к ней.
Лата не могла смотреть на него. Кабир не понимал, почему она держится так отчужденно, почему подавлена. И не понимал, почему он так внезапно впал в немилость.
– Почему ты такая отстраненная? Это как-то связано со мной? – спросил он. – Я что-то сказал не так?
Лата покачала головой.
– Тогда я что-то не так сделал?
Она вдруг почему-то вспомнила статью о том, как он добыл те, совершенно невозможные четыре рана. И вновь покачала головой.
– Ты забудешь об этом через пять лет, – сказала она.
– И что это за ответ? – встревожился Кабир.
– Ты сам так сказал мне однажды.
– Я? – удивился Кабир.
– Да, на скамейке, когда «спасал» меня. Я не могу пойти с тобой, Кабир, я действительно не могу, – внезапно резко сказала Лата. – Тебе стоило хорошенько подумать, прежде чем просить меня кататься с тобой в полночь.
Ох, вот он, благословенный гнев.
Кабир собирался ответить тем же, но остановился. Он сделал паузу, затем сказал удивительно тихо:
– Не стану говорить, что я живу от одной нашей встречи до следующей. Ты, возможно, и сама это знаешь. И необязательно кататься при лунном свете. Рассвет прекрасен. Если ты беспокоишься о других людях – не волнуйся. Никто нас не увидит, никто из наших знакомых не выходит в лодке на рассвете. Возьми с собой подругу. Если хочешь, возьми десяток подруг. Я просто хотел показать тебе отражение Барсат-Махала в воде. Если твое настроение не связано со мной, ты обязана прийти.
– Рассвет, – произнесла Лата, рассуждая вслух. – На рассвете не будет никакого вреда.
– Вред? – недоверчиво посмотрел на нее Кабир. – Ты мне не доверяешь?
Лата не ответила. Кабир продолжил:
– Я тебе совсем безразличен?
Она молчала.
