Хотя на встрече Кханделвал не подал виду, что судьба Хареша ему небезразлична, он жестко (как Хареш узнал позднее) поговорил на этот счет с чехами. Просмотрев его резюме и документы, он сказал Гавелу: «Покажите мне других соискателей – все равно, чехов или индийцев, – с такой же квалификацией». Гавел не смог этого сделать. Даже Курилла, начальник кожевенно-обувного производства (много лет назад окончивший тот же Миддлхэмптонский технологический), не мог похвастаться такими успехами в учебе, как Хареш. Тогда господин Кханделвал сказал: «Я запрещаю вам нанимать новых сотрудников с более низкой квалификацией, пока вы не предложите работу этому молодому человеку». Гавел попытался отговорить Кханделвала от столь опрометчивого решения, но не преуспел. Тогда он попробовал отвадить Хареша – и снова тщетно. Он дал ему задание, с которым тот не мог справиться ни при каких условиях. Но у Хареша получились отменные туфли. Какого бы мнения Павел Гавел ни был об индийцах, судить о мастерах по их большим пальцам он перестал.
Туфли с рантом пролежали в кабинете Гавела больше года. Он любил демонстрировать их различным гостям «Праги», когда речь заходила о высоком качестве изготовления обуви на фабрике.
Итак, Хареша попросили войти.
– Садитесь, садитесь, садитесь, – сказал Гавел.
Хареш сел.
– Превосходно, превосходно! – воскликнул Гавел.
Хареш и сам знал, что его туфли великолепны, но не смог сдержать радости. Он заулыбался, и его глаза превратились в едва заметные щелочки.
– Итак, я готов выполнить свою часть сделки. Вы получите работу. Восемьдесят рупий в неделю. Начинаете в понедельник. Да, Курилла?
– Да.
– Новак?
Новак угрюмо кивнул. Правой рукой он поглаживал одну туфлю.
– Славная пара, – тихо произнес он.
– Что ж, прекрасно. Вы принимаете наше предложение?
– Оклад маловат, – сказал Хареш. – По сравнению с тем, что я получал ранее и что мне предложили на другой фабрике.
– Испытательный срок составит шесть месяцев. Тогда мы пересмотрим размер вашей заработной платы. Вы не представляете, Кханна, какой огромный шаг навстречу мы делаем, чтобы вы стали одним из нас – прагаменом.
– И я вам глубоко признателен, – ответил Хареш. – Я принимаю ваши условия, но прошу вас пойти на одну уступку. Я хочу жить здесь, в квартале для руководства, а также получить членство в клубе «Прагапур».
Пусть его устройство на должность бригадира было по меркам «Праги» поистине историческим событием, Хареш сознавал, каким фатальным социальным провалом станет в глазах Латы, госпожи Рупы Меры и ее хваленого старшего сына тот факт, что он не общается со своими начальниками на равных.
– Нет, нет, нет, – сказал Павел Гавел. Он явно был на не шутку встревожен.
– Невозможно, – отрезал Новак, сверля Хареша взглядом и пытаясь подчинить его своей воле.
Курилла молча взглянул на пару туфель с рантом. Да, за всю историю «Праги» еще ни один бригадир не поселялся в одном из сорока с небольшим домов огороженного квартала для руководителей. Однако Курилле было приятно утереть нос коллегам, которые всему научились на производстве и частенько потешались над его техническим образованием: Хареш доказал, что оно дорогого стоит.
От помощника Гавела Хареш позже узнал, что только одному индийцу было дозволено жить в поднебесной (то есть в квартале для руководства): некоему начальнику из бухгалтерии.
От Хареша не скрылись ни колебания Гавела, ни благосклонность Куриллы. Даже холодный и колючий Новак (подумать только!) похвалил его работу, пусть и в двух словах. Значит, надежда все-таки есть.
– Больше всего на свете я хочу работать в «Праге», – с чувством заговорил Хареш. – Вы видите, какое большое внимание я уделяю качеству. Именно это привлекло меня в вашей компании. Я был начальником в «Кожевенно-обувной компании Каунпора», затем мне предложили руководящую должность в «Джеймсе Хоули», поэтому нет ничего странного в том, что я поселюсь в квартале для руководителей. В противном случае я не смогу у вас работать. Мне очень жаль. Я так этого хочу, что готов пожертвовать заработной платой и статусом. Возьмите меня бригадиром, старшим мастером, если вам так угодно, и платите мне меньше, чем я получал раньше. Но прошу вас пойти мне навстречу в вопросе жилья.
Чехи заспорили. Начальник управления временно уехал из страны, и узнать его мнение по этому вопросу было нельзя. Кроме того, председатель совета директоров, позволявший себе обращаться с чехами так же бесцеремонно, как они обращались с индийцами, не одобрил бы такой дискриминации с их стороны. Если после всего этого Харешу откажут в трудоустройстве, гнева Кханделвала им не избежать – каждый получит по первое число.
