Пару дней назад я бы сразу дала деру. Не рискнула подойти ещё ближе и встать напротив, так чтобы между нами было было с десяток сантиметров. Снизу вверх, глаза в глаза. От собственной слабости сейчас даже не воротит, только что-то неприятно колет внутри. Режет, как наждачкой по голой коже. Пальцы немеют, словно их заморозили в жидком азоте, а кончики покалывает от непонятного предвкушения и трепета. Как бы не пыталась от себя не убежишь, не спрячешься и не растворишься в холодном тумане. Особенно, если каждый в окружение считает своим долгом сказать тебе об этом.
Губы дёргаются, и даже не знаю, какую форму они приняли. Лицо я тоже не чувствую. Такое ощущение, будто я вся заморожена в азоте; закованы во льды изнутри, замерзаю в этом ледяном пламени своих страхов и чувств. Это немного пугает, но не смертельно. Просто немного непривычно и странно.
— Что ты делаешь? — шипит, едва размыкая губы, почти шарахается, когда моя ладонь ложится на его грудь, поднимается выше, почти ласково проводит от края расстегнутой кофты до уха и в конечном итоге ложится на затылок. Пальцы почти любя перебирают темные пряди.
— То что хочу, а не то что должна. — туманно и размыто, никакой конкретики, только то, что будет понятно лишь мне. Всего на мгновение в глазах Тобио мелькает осознание, а потом его губы накрывают мои. Всего лишь касание, несколько долгих секунд, которые, как выжженное на теле клеймо, въедаются в память концентрированной кислотой. Если это не мое персональное наказание, то я не знаю, как это ещё можно объяснить. Слишком знакомо. Мерзкое чувство дежавю словно какой-то ужасный рок преследует меня; идёт по пятам. Очередной порочный круг вновь замкнулся. От чего бежали к тому и прибежали. Браво Кагеяма, ты смог меня уделать.
— Вот оно как. — в собственном голосе слишком много понимания и осознания. От этого хочется сбежать, укрыться под непроницаемым полотном. Спрятаться от лишних, мешающих достижению цели, чувств. — Только не надейся на многое Тобио. Мои цели и амбиции все ещё при мне.
Моя рука в его руке. Взгляды пересекаются. Кровь кипит в жилах от переизбытка чувств. И так хочется верить, что это не секундный порыв, а нечто большее.
От Судьбы не убежишь. И как бы я этого не хотела, как бы не бегала и не отрицала очевидное, всё будет тщетно. Потому что невидимая алая нить уже давно и слишком прочно обвила наши запястья.
Комментарий к Глава 17
Я наконец-то вернулась! Честно говоря, не думала что смогу освободиться до середины августа уж точно. Если бы меня не отстранили от работы в понедельник на неизвестно какой срок, то главу, вероятно, Вы бы увидели только в августе.
А так, как уже понятно, фик начинает выходить на финишную прямую. Насколько длинной этой прямая будет, я пока что, не знаю.
Всех благодарю за терпение❤️💞❣️
========== Глава 18 ==========
Бывают хорошие дни, просыпаешься, и плясать хочется. Не известно, из-за чего у тебя такое хорошее настроение; просто оно есть. А бывает проснёшься, а круги под глазами и отражение в зеркале, совсем не прибавляют радости. В такие дни вообще жить не хочется. Так, существовать. И каждый гребанный час хочется молиться, чтобы и без того хреновый день не стал ещё хуже. Но по закону подлости в этот день все будет назло тебе. С лестницы упадёшь, деньги предательски кончаться или ещё что. В общем не день — а все девять кругов твоего персонального Ада.
В прочем, день у меня начался хорошо. Так хорошо, что стало даже страшно. Потому что не бывает так; сработает закон равновесия и случится что-то, что уравновесит хорошее и плохое за день. Но по факту, разумеется, плохое обязательно перевесит ибо с уравновешиванием у Судьбы есть кое-какие проблемы.
Когда я заходила в раздевалку ощущения были странные. Будто случилось что-то по меньшей мере ужасное. И когда голоса под куполом крытого бассейна стихли, стало совсем не по себе. Казалось, что каждый здесь перестал не только шевелится, но и вообще дышать. И это казалось слишком странным.
— Что-то случилось? — буднично интересуюсь у всех присутствующих и без задних мыслей начинаю делать расстяжку. Ответить мне никто не соизволил даже через несколько минут. Даже Рин, которая всегда искала поводы меня подловить на чём-то, молча жевала губу и прятала взгляд. — Ну и? Так и будете молчать?
— Имай Хиро приняли в молодежную сборную. — голос у Андо-сана привычно холодный. И он, пожалуй, единственный, кому хватило сил сказать мне это. И, наверное, скажи мне это кто-то из команды, было бы куда больнее. — Если она выиграет больше двух золотых медалей на национальных, то попадёт в олимпийскую сборную.
В ушах шумит. Перед глазами начинают плясать кровавые кляксы. И кажется, губы исказились даже не в усмешке, а в самом настоящем зверином оскале. И из горла вырвался вовсе не смешок, а что-то между воем и всхлипом. Новость была не такой уж и неожиданной. Я знала, что рано или поздно это должно было случится, но узнавать это вот так, за три недели до финала отборочных на национальные не особо приятно.
