— Отлично. — язык совершенно не слушается, едва двигается. И от этого шипящие нотки в голосе особенно слышны. — Если я обгоню её на всех дистанциях, то фиг ей, а не сборная.
И каждый в этом чертовом месте знает: Имай Хиро сейчас по праву считается лучшей. И даже если я вернулась, она все ещё лучшая. Номер один, который, если докажет свою силу, попадает в сборную. В шестнадцать лет. С самого начала мы обе знали, что в только одна из нас попадёт туда, так уж вышло, что с Хиро мы были равны. И вот, сейчас все решают гребанные обстоятельства. И от этого легче не становится ни на гран.
Впервые за долгое время ноет плечо. Это случается совершенно неожиданно. Просто стоит кому-то из девочек озвучить время, вполне сносное, как плечо простреливает. Будто там минимум перелом, а не всего лишь психосоматический бред моего мозга. Сжимаю челюсти с такой силой, что можно услышать скрип зубов и резко сажусь на бортик. Ничего не говоря накидываю на плечи олимпийку и выскакиваю на улицу. Хочется выть раненой белугой. Руку сводит и тянет как никогда прежде. Будто это не психосоматика, а новая, более ужасная травма. И от этих мыслей мышцы скручивает ещё сильнее.
Облокачиваюсь на стену спиной, дышу часто и через рот. В голове нет не единой мысли, только странная, не уместная сейчас пустота. Будто все, что могло находится внутри черепной коробки выжгли.
— Опять началось. — тренер ожидаемо и привычно подкрался незаметно. Встал рядом, наблюдая за моими слабыми потугами вернуть самообладание и контроль над телом.
— Давненько не было. — киваю, тут же шипя из-за боли. Так больно, что удушиться хочется.
— Нитами, как твой тренер прошу тебя взять пару выходных. — Андо-сан впервые не язвит и не пытается надавить на больное. Говорит со мной как… как с обычным человеков. Человеком, у которого тоже может быть сбой и которому обязательно нужен отдых чтобы не свихнуться. Это выбивает из колеи всего на мгновение, а потом по всей руке будто ток пустили. Всхлипываю и, согнувшись почти пополам, замираю. — Нитами.
— Думаете у меня от этого мозги на место встанут? — от собственной беспомощности становится противно. Пару секунд назад я признала свою слабость и неспособность побороть свой страх поражения.
— Тебе нужно время подумать и придти в себя. — и от того, что кто-то ещё знает твои слабости и страхи становится совсем не весело. — Никто не будет рад, если ты снова травмируешься по глупости.
— Ладно. Я попытаюсь.
— Вот и славно.
Тренировку я не заканчиваю, просто не нахожу на это сил. От шума в ушах хочется схватиться за голову и кричать, пока горло не охрипнет, а голос не пропадёт. Какая-то невидимая и холодная рука сжимает горло с чудовищной силой и даже вздох сделать становится проблемой. Глаза болят и чешутся и я отчаянно пытаюсь себя убедить в том, что это из-за хлорки, а не от чего-то там ещё. Собственная беспомощность давит на виски и от этого чудовищно болит голова. Пальцы на повреждённой некогда руке немеют и кажутся ужасно холодными по сравнению с пальцами на здоровой руке.
Когда я подхожу к дому, то в глаза бросаются несколько вещей: свет горит только на первом этаже, ворота гаража закрыты, окно на кухне открыто нараспашку. Родителей почему-то нету дома и это кажется по меньшей мере странно. Хотя, какая мне разница, мне же лучше, никто не будет доставать меня. Ведь, если родителей нет, то Нацухи будет все время проводить Юми и я смогу побыть дома в гордом одиночестве. Есть хоть что-то хорошее в этом дне.
Ударяю ладонь по выключателю в прихожей и даже не особо удивляюсь, когда замечаю знакомые ярко-красные кроссовки. Прекрасно, я то думала, что смогу побыть одна, но Юми и Нацухи решили, что мне будет скучно и нужно обязательно составить мне компанию. Кого я обманываю? Они в последнюю очередь думали обо мне. Просто в очередной раз, когда у этих двоих появилась возможность побыть вместе, они без зазрения совести решили использовать эту возможность. Что же, я бы, наверное, поступила так же.
