Я уже, к слову, давно поняла, что за олимпийское золото и место в сборной я готова отдать практически все. И когда кто-то пытается мне сказать мол, цель, это, конечно, хорошо, но нужно при этом оставаться Человеком, хочется просто взять и вывернуть все нутро наизнанку и показать, что уже поздно. Нет во мне ничего хорошего, только прогнившая до основания душа и цель, которая как наркотик, отравляет и приносит дикий кайф. Спорт — это и правда наркотик, единожды победил, добился чего-то сам и смог что-то доказать и всё, можешь составлять завещание и вспоминать всех своих родственников, потому что с этой иглы ты больше не слезешь. Будешь хотеть большего, пахать как проклятый ради новой «дозы» признания. Это раздражает. Медленно и мучительно разъедает нутро, делает тебя алчным и эгоистичным засранцем, которого ничего не волнует, кроме победы и путей её достижения.
— Что-нибудь ещё? — вздрагиваю и перевожу взгляд на выросшего рядом официанта. Отрицательно мотаю головой, как бы намекая, что парнишка тут лишний. У меня нет никакого настроения находится в его обществе.
Проходит не так много времени, как в мое личное пространство вновь вторгаются посторонние личности. На этот раз это смутно знакомый парень. Не помню точно, где я его уже видела, но он мне совсем не нравится. Наглый, самоуверенный и надоедливый. Чем-то похож на Нацухи, только этот выглядит старше и волосы у него достаточно светлые.
— Почему такая девушка одна в подобном месте? — парень лыбится, как последний идиот, включает своё немалое обаяние, но все бестолку, если мне плеврит на него. Есть он тут или нет, никакой пользы от его общества нет.
— Как минимум тебя это не касается. — губы искажаются в странном оскале, хотя я совершенно не хотела этого делать. Просто где-то в голове что-то перемкнуло и сработал защитный инстинкт. Если враг — нужно обязательно показать клыки. — А как максимум свали за другой столик.
— Почему ты такая грубая?
— Уйди.
— Нэ? — карие глаза опасно сужаются, но настроение у незнакомца все ещё игривое. — Разве я тебе не нравлюсь?
— Нет.
И наверное он бы ещё что-нибудь сказал, если бы появившийся внезапно брюнет не дал ему смачный подзатыльник. Шатен взвыл, схватившись за повреждённую часть тела, и упал головой на стол.
— Больно, Ива-чан!
— А нечего к девушкам приставать, Ойкава. — грозный брюнет показал кулак так называемому «Ойкаве» и, дёрнув его за капюшон толстовки, вытащил его из-за стола. — Я это забираю. Прости за беспокойство.
— Нет проблем. — пожимаю плечами и продолжаю пить свой порядком остывший латте. Ненавижу кипяток.
Когда на дне кружки осталась только молочная пенка меня неожиданно осеняет. Брюнет назвал того шатена «Ойкава». Ойкава Тоору — так зовут сэмпая Тобио. И я ведь видела его до этого, странно, что сразу не вспомнила, внешность то у него запоминающаяся. Да и фамилия, тоже, не на столько распространённая. Если это не игры Судьбы, то я не знаю, чем можно объяснить такие встречи. И на самом деле становится интересно, а как бы Тобио отнёсся к тому, что мы с ним случайно, но столкнулись. Наверное, безумно ревновал и злился, обязательно хмурился и шептал ругательства, потому что с его немногословностью это почти достижение.
В голове что-то щёлкает, звенят работающие шестерёнки, и если бы это было возможно, над головой засияла бы лампочка. Потому что от идеи пришедшей в голову все тело дрожит от предвкушения. Я абсолютно точно рехнулась, раз решилась на что-то подобное.
Вдоль дороги попадаются редкие фонари. На улице уже достаточно стемнело для того, чтобы все «лишние» люди неожиданно резво попрятались в своих домах. Холодный ветер забирался под полы школьного пиджака и пускал табуны мерзких мурашек по всему телу. Идея была дурацкой; я слишком хорошо это понимаю. И бродить вдоль просёлочной дороги поздно вечером тоже не самая хорошая затея. Дурацкая, мягко говоря. Но я бы не была собой, если бы не попыталась воплотить глупое, сиюминутное желание в жизнь. Просто потому что мне так захотелось. Просто потому что быть отпетой сукой и эгоисткой гораздо проще, чем терпеливой, доброй и понимающей. И это не просто прихоть, это единственный способ выжить.
На относительно знаком перекрёстке мы сталкиваемся почти нос к носу. К тому времени я уже растеряла всю свою храбрость и желание и просто направлялась домой.
— Привет. — выжимаю из себя и даже не удивляюсь, когда ничего не получаю в ответ. Только холодную злобу в синих глазах. Ни один мускул на его лице не дрогнул, губы были сжаты в тонкую линию и только взгляд выдавал его чувства с головой.
