Молодой парень с дежурной улыбкой уточняет заказ и просит немного подождать. После такого, как официант спускается на первый этаж и начинает о чём-то переговаривается с бариста я наконец-то снимаю надоевший за день пиджак и жилет. Всё-таки, я уже сильно отвыкла от такого количества одежды на теле. Даже в школе я не каждый день пиджак ношу, что уж говорить о жилете. Но теперь, когда движения сковывает разве что рубашка, становится даже комфортнее. Или это потому что неработающий до этого кондиционер включили? Это не так уж и важно.
Официант ставит передо мною кружку с кофе и странно улыбается. Так, будто я какой-то очень важный посетитель. Не знаю, что вызвало у него такие эмоции, но это несколько льстит. В ответ чуть приподнимаю уголки губ и недовольно жмурюсь, когда горячая жидкость обжигает язык. Ситуация глупая и очень напоминает мою жизнь. Единожды обжегшись все равно буду из раза в раз пить кипяток зная, что непременно обожгусь.
«У Тобио охрененно большие и тёплые руки, нерешительные и неловкие движения во всем, кроме волейбола, и безразличный взгляд. Каждый раз, когда наши взгляды пересекаются, хочется сделать что-то такое, от чего его эмоции будут слишком очевидны. Злость, ненависть, возбуждение. Все что угодно, лишь бы стереть эту холодную отстранённость и безразличие. Оно раздражает и действует на нервы, выводит из себя, как красная тряпка быка на родео.
Тобио простой по своей натуре. Он не строит хитроумных планов, не просчитывает наперёд ходы оппонента. И от того слишком уязвим перед таким человеком как я. Тобио очевидно и явно ревнует меня к Кею. Каждый раз, когда я при нем упоминаю имя друга детства, лицо у брюнета перекашивается. Глаза становятся злющими и опасно блестят, пальцы сжимаются в кулак до побеления костяшек, а губы сжимаются в тонкую линию. Все слишком очевидно.
Кровать у Тобио ожидаемо жесткая. Брюнет сидит, оперевшись спиной на стену, а я лежу головой на его коленях. Моя ладонь лежит в его и кажется до странности крошечной на фоне его. Кожа у него такая же как и у меня: сухая и постоянно шелушится. Кожа рук у него толстая, мозолистая, но тактильные способности поражают. И это кажется чертовски странным.
— Я на неделе схожу в торговый центр с Кеем. — парень сверху забавно цыкает и напрягается. Реакция меня забавляет и я не нахожу ничего лучше, как придумать продолжение своеобразного аттракциона для меня. — Целую вечность его тупую физиономию не видела.
Кагеяма молчит, но потому, как напряглось его тело ясно одно — он злится. Это забавляет. Злость ощущается на уровне инстинктов. Она почти осязаема, только руку протяни и поймаешь её за хвост, как какую-то зверушку.
— Ты злишься?
— Нет.
Горло странно щекочет и наружу вырывается короткий смешок. Поднимаюсь с его колен и сажусь на них так, чтобы наши глаза были на одном уровне.
— Злишься. — шепчу, подобно какое-то сирене. Тихо так, что самой хочется слушать свой голос. Пропускаю между пальцев смоляные пряди, пальцем веду от уха до ключицы, задеваю ворот футболки и вновь прочерчиваю обратный маршрут уже коротким ноготком. — Ревнуешь? Разумеется. Я бы тоже ревновала, будь у тебя подруга детства.
Говорю и веду себя, как самая настоящая стерва. Но мне плевать на это. Ведь передо мной сидит Тобио, который уже видел одну из самых уродливых сторон моей личности. Не так страшно, если увидит чуть больше. Ему все-таки пора привыкать к тому, что я чудовище.
Брюнет тихо рычит, прямо как дикий зверь, и опрокидывает меня на жесткий матрас. Голые инстинкты и эмоции — самое лучшее доказательство чувств Тобио. Тобио такой всегда — холодный и молчаливый, но стоит задеть в нем что-то такое «эдакое» и он загорается изнутри. И это зрелище, пожалуй, можно назвать восхитительным.»
Смотрю на свою ладонь и немного зависаю. Пальцы неестественно длинные и худые, суставы кажутся слишком огромными и лишним. Будто это и не мои родные вовсе. Кожа сухая из-за того, что почти четверть своего времени я нахожусь в хлорке. И никакие чудо крема не спасают от этого. И кто-то вроде Юми точно бы вопил о том, как это ужасно: сухая кожа. Но мне, немного, все равно, сухая она или какая-то там ещё. Если это очередная плата за олимпийское золото, то я готова хоть всю свою кожу отдать.
