– Ага. Я прослужу свои два года, параллельно закончу университет, а если меня призовут на защиту этой страны, я готов.
– Хорошо, – сказал мистер Дрейк. Он машинально поигрывал краешком бумаги, которую Коннор швырнул на стол, будто бомбу. – Верно. Хорошо.
Он резко отодвинул стул от стола, встал и вышел из комнаты. Миссис Дрейк как зачарованная смотрела ему вслед, ее рот слегка приоткрылся. Наконец она медленно перевела взгляд на Коннора.
– Хорошо, – повторил он, схватил со стола ломтик бекона и вышел через дверь, ведущую на задний двор. Мгновение Отем смотрела ему вслед, потом быстро пошла за ним.
– Извините, Миранда, Пол, – проговорила миссис Дрейк, вставая. – Мне нужно переговорить с Уэсом. Наедине.
Я поднялся и прошел следом за ней в гостиную.
– Уэс, – сказала она, и ее голос дрогнул. Она боялась. – Это так опасно. Ну, какой из Коннора солдат? Он не создан для того, чтобы… брать в руки оружие и сражаться… – Она покачала головой, ее глаза округлились – она не могла поверить в происходящее. – Я не понимаю. Откуда у него эта идея?
– От меня, – через силу произнес я. – Он услышал это от меня. Я пытался придумать, как оплатить последний год обучения в университете, и подумывал о возможности записаться в армейский резерв.
Миссис Дрейк схватила меня за плечо.
– Уэс…
– Я запишусь. Отправлюсь вместе с ним. Мы сделаем это вместе, как делали все до сих пор.
– Правда?
Глаза миссис Дрейк блестели от слез, но теперь в них забрезжила надежда.
«Как я могу отказаться?»
– Я запишусь. Все будет хорошо.
– Ты можешь присмотреть за ним? Он совершенно не приспособлен для такой жизни. – Она сжала губы. – Боже, неужели уже слишком поздно? Мы не можем вернуться на призывной пункт и сказать им…
– Все будет хорошо, – повторил я. – Один выходной в месяц.
– Но война…
– Все будет хорошо, – сказал я в третий раз.
Больше мне нечего было ей предложить. Я не мог предсказать будущее, не мог сказать ей, что боюсь за Коннора не меньше ее. При мысли о том, что мой беззаботный друг возьмет в руки оружие или, еще того хуже, направит его на другого человека, мне становилось тошно. Вслух я сказал:
– До этого не дойдет. Все будет хорошо.
Виктория обняла меня и прижалась щекой к моей груди. Я неловко похлопал ее по спине, потом она отстранилась и поспешно утерла слезы.
– Спасибо, Уэс. Прости, мне нужна минутка… Это величайший страх каждой матери.
– Понимаю.
Она посмотрела на меня.
– Мы заботимся друг о друге. Моя семья и твоя.
– Ага, – ответил я. – Так и есть.
– Ты позаботишься о нем, Уэс. Правда?
– Сделаю все, что в моих силах.
Она снова утерла щеки, потом поправила юбку.
– Пойду распоряжусь, чтобы твоей матери упаковали еду с собой.
Я вышел на улицу и присоединился к Отем и Коннору. Коннор сидел на ступеньках заднего крыльца. Отем стояла на газоне чуть в стороне, спиной к нам.
– Мама очень сердится? – спросил Коннор.
Его недавняя бравада растаяла, голос звучал тихо, обессиленно.
– Немного, – ответил я, не сводя глаз с Отем. – Я ей сказал, что тоже вступлю в армию.
Отем резко повернулась ко мне.
– Что-что ты ей сказал?
Коннор покачал головой.
– Нет. Ты не обязан…
– Это же я подал тебе эту дурацкую идею. К тому же мне нужно оплатить последний год учебы в Амхерсте. Возможно, я в любом случае записался бы. Похоже, ничего другого мне не оставалось, так что сделаем это вместе.
Отем переводила взгляд с меня на Коннора и обратно, потом резко отвернулась.
– Господи, Уэс.
Коннор опять вздохнул, надул щеки и медленно выдохнул. Я хорошо его знал: для него мое решение стало облегчением, рукой помощи в минуту тяжелого испытания.
«Я ему нужен».
– Все будет хорошо, правда? Служить своей стране – это хорошо.
– Разумеется. – Я невольно усмехнулся. – Ты чертов придурок. Ты хоть понимаешь, что это значит?
– Мы отправимся в тренировочный лагерь, – ответил Коннор и снова улыбнулся своей неизменной улыбкой.
– Клятый тренировочный лагерь, – проговорил я. – Тебе там будет трудно.
– Мне? Да я буду считать, сколько раз инструктор по строевой подготовке велит тебе упасть-отжаться, чтобы согнать с твоей физиономии эту улыбочку.
Отем повернулась, ее руки были скрещены на груди, как будто ей зябко, но я подозревал, что виной тому вовсе не холод. Она быстро зашагала к дому.
Коннор перехватил ее за руку.
– Эй, погоди, послушай…
Отем вырвалась.
– Мне жаль, что я не смогла помочь тебе произвести хорошее впечатление на родителей, – проговорила она срывающимся голосом.
Коннор встал, преградил ей дорогу и обнял, потом пальцем приподнял ее подбородок.
– Ты помогла. Ты мне очень помогла. Еще ни одна девушка так меня не защищала перед ними. Для меня это очень много значит.
В глазах Отем заблестели слезы, и я отвел взгляд.
– Я боюсь, – прошептала она. – За вас обоих.
Коннор привлек ее ближе, крепко обнял и погладил по голове.
– Мне бы хотелось немедленно вернуться в Амхерст, – сказала в конце концов Отем. – Если вы хотите остаться, я поеду на автобусе.
– Нет, мы можем ехать. Этот визит окончен с большой буквы О.
Отем кивнула.
– Хорошо. Пойду собирать вещи.
Она ушла в дом, а Коннор повернулся ко мне.
