Никто не заворчал, никто не проронил ни слова, никто даже не ссутулился, но я чувствовал волну враждебности и усталости, исходившую от роты. Конец дня, время еды, и холодная изморось нисколько не поднимала ребятам настроение.
– Конечно, вы можете подумать: «Сержант, но ведь сейчас время ужина!», но мне плевать, сколько сейчас времени, вонючие недоноски! Если у вас проблема, разбирайтесь с Эйнштейном. Бегом, марш!
Сержант велел мне стоять по стойке «смирно», а пятьдесят ребят из роты Б побежали к столбику, отмечавшему дистанцию в пятьдесят ярдов, потом помчались обратно – и так двадцать пять раз. К тому времени как последний бегун вернулся в строй, большинство новобранцев прожигали меня злобными взглядами, ясно дававшими понять, что грядет расплата.
Ужин и свободное время прошли спокойно, но когда после восьми вечера я вернулся из душа в казарму роты Б, то обнаружил, что возле моей койки стоят, небрежно к ней прислонившись, Сэм Брэдбери и Айзек Эриксон. Коннор и еще пара ребят играли в покер в углу, остальные читали, спали или писали письма домой.
– Хочешь, чтобы тебе надрали задницу? – сердито спросил Эриксон. – Ты что, мазохист?
– Я ненавижу бегать, Тёрнер, – сказал Брэдбери. Серьезный, тихий парень, он смахивал на консультанта из магазина дорогой электроники, который в один прекрасный день, возвращаясь с работы, свернул не туда и оказался в армии. – Я хочу сказать, я просто до чертиков не люблю бегать. С нас довольно.
Эриксон скрестил толстые руки на груди.
– Может, сержант не будет обращать внимания на твою ухмыляющуюся рожу, если я ее хорошенько разукрашу.
Остальные парни почуяли кровь и разом повернулись, мрачно глядя на меня. Я приготовился к драке. Инстинкт уличного бойца из южного района Бостона гудел у меня в крови, подпитываемый ненавистью в глазах сослуживцев. Эта злость придавала мне сил на беговой дорожке, и мне ее недоставало. До сих пор я даже не осознавал, как сильно скучал по этому чувству. Если я ввяжусь в драку, то проиграю, но, по крайней мере, физическая боль позволила бы мне немного отвлечься на залечивание ран. Я подошел к Айзеку вплотную и уставился ему в лицо.
– Тебе меня не напугать, Эриксон, но ставлю пятерку за старание.
Он отпихнул меня.
– Пошел ты, Тёрнер. Это было последнее предупреждение.
– А разве похоже, что мне нужны твои предупреждения?
Через толпу протолкался Коннор и вклинился между мной и Айзеком.
– Остыньте. Вашу. Мать, – отчеканил он. – Мы тут всего три недели, парни. До окончания подготовки мы все успеем побывать на месте Уэса.
– Сержант заставляет его отжиматься не меньше трех раз за день, – сказал Эриксон. – А теперь он и на нас будет отыгрываться.
– Ненавижу отжимания почти так же, как бег, – проворчал Брэдбери, ни к кому конкретно не обращаясь. – Может, это была плохая идея – записаться в армию.
– Все путем, парни, – заверил остальных Коннор. Он улыбался спокойно и расслабленно, как будто мы сейчас отдыхали на пляже где-нибудь на Багамах, а не надрывались до седьмого пота в Южной Каролине изо дня в день. – Уэс все понял, правда? Он прикроет нашу спину, верно?
Я кивнул – ради Коннора. Я прикрываю его спину и больше ничью.
– Ага, ребята, – пробормотал я. – Все путем.
Мгновение мне казалось, что ничего не путем и мое избиение состоится, как и запланировано, но под доброжелательным взглядом Коннора все разошлись, хотя многие смотрели на меня волками.
Коннор покачал головой:
– Старик…
– Знаю.
– Завязывай с этим выражением лица.
Он слегка похлопал меня по щеке и рассмеялся, когда я отпрянул. Коннор наслаждался жизнью. Физически он был хорошо подготовлен, и тренировки ему были нипочем.
Инструктор по строевой подготовке жучил его не меньше остальных, но Коннору было все как с гуся вода. И ребята его любили.
«Другими словами, для него жизнь почти не изменилась».
– Сыграешь с нами? – предложил он, кивая на стол, за которым играли в покер.
– Нет, я собирался написать Ма. – Я покосился на Коннора. – Ты будешь писать Отем?
– Ага, надо бы, – ответил Коннор. – Я скучаю по ней.
– Правда?
Он уставился на меня.
– Разумеется, я скучаю. Вот только писать письма я не мастак. Кстати, ты мог бы написать вместо меня, раз уж ты все равно собрался строчить письма.
«Да, мог бы. Только ради себя самого, а не ради тебя».
Это было неправильно и глупо, но мне нужно было написать Отем. Мне ее не хватало, так что хотелось хоть как-то восполнить ее отсутствие.
– Черкни ей пару строк от моего имени, – сказал Коннор. – Напиши про новости и погоду. Скажи, что я думаю о ней и скучаю без нее. – Он ослепительно улыбнулся и дружески похлопал меня по руке. – Только пиши красиво. В этом же нет ничего плохого, да?
– Ничего плохого, – пробормотал я.
Коннор просиял, еще раз похлопал меня по плечу и вернулся к карточному столу.
– Так, ребята, что я пропустил? Ты жульничаешь, Мендес?
