– Никита Сергеевич, это Королёв.
– Слушаю вас, Сергей Палыч, – уставший за день Первый секретарь тут же встрепенулся. Этого звонка он ждал уже несколько дней.
– У нас всё готово. Можем запускать завтра утром. Ждать нежелательно, иначе не успеем выполнить международную программу. Как там политическая обстановка? Позволяет?
– Требует, Сергей Палыч! Ваш запуск станет дополнительным элементом психологического давления.
– А не шарахнут американцы, с перепугу?
– Перепуга у них не будет, – подумав, решил Хрущёв, – Скорее – огорчение и разочарование. Фон Брауну нагореть может, руководство NASA торопить начнут. В целом, для нас процессы благоприятные. Президенту я телеграмму отправлю. Когда пуск?
– Завтра утром, около 9.00.
– Вот сегодня вечером и отправлю. Сейчас позвоню в Кремль, продиктую телеграмму. А вы не ждите, запускайте. Корабль не подведёт?
– Да вроде уже всё вылизали. Все замечания после полёта Гагарина учли, их, к счастью, не так много и было. Всё же отработка на фоторазведчиках пошла на пользу.
– Ну, и запускайте. Удачи вам!
– Спасибо, Никита Сергеич. Понял вас, запускаем.
Телеграмма с предупреждением пришла в Вашингтон во второй половине дня 21 апреля, учитывая разницу во времени:
Президент погрустнел. Первый полёт русского космонавта не стал для него неожиданностью – разведка держала его в курсе дел. Он заранее знал, что советская космическая программа вплотную подошла к началу пилотируемых полётов. Знал и о многочисленных проблемах, с которыми столкнулись в NASA. Поэтому JFK допускал, что первым в космосе окажется не американец, и заранее настроился, что уж второе место Соединённые Штаты не упустят. И вдруг – красные в кратчайшие сроки, всего через 10 дней после первого полёта космонавта, уже собираются запустить второго!
Он позвонил Макджорджу Банди и приказал вызвать назавтра руководство NASA и главного конструктора американской космической программы Вернера фон Брауна.
Утром 22 апреля – по московскому времени, в США была ещё глубокая ночь – советское радио сообщило о полёте космонавта Германа Титова.
(АИ, в реальной истории Титов полетел только 6 августа, т. к. после полёта Гагарина пришлось долго доводить корабль. В АИ доводка была проведена во время запусков спутников фоторазведки, сделанных несколько раньше, чем в реале. Подробно о полёте Титова будет в одной из последующих глав.)
Одновитковый полёт Гагарина не произвёл большого впечатления на американскую администрацию. Его ждали, было понятно, что обе страны готовились к первому запуску человека в космос, и первенство во многом определялось случайными обстоятельствами. Но последовавший за ним суточный полёт Титова был воспринят совершенно иначе. О длительности полёта сразу не объявляли, и сначала на Западе решили, что второй советский космонавт летит тоже на один, максимум – на три витка. Сообщение о запуске пришло в Штаты ночью, и президент, засыпая, решил, что утром уже получит известие о посадке. Однако настало утро, а русский всё ещё летал в космосе. Приехали специалисты NASA, а полёт ещё продолжался.
– Итак, господа, красные запустили уже второго космонавта! – президент обвёл взглядом директора NASA Джеймса Уэбба, сменившего Гленнана, его заместителя Хью Драйдена и Вернера фон Брауна. – Когда же мы запустим нашего?
– Сэр, подготовка к полёту уже вышла на финишную прямую…
– Вы говорили это ещё предыдущей администрации.
– Нет, сэр, сейчас это действительно так. Мы столкнулись с проблемами в последних пусках, и были обязаны всё ещё раз проверить. Но теперь мы будем готовы. В начале мая, сэр.
– Хорошо. Мне придётся вам поверить. Но неудачи быть не должно!
– Именно потому мы решили проверить всё ещё раз, сэр. Мы могли бы запустить астронавта и раньше, но не было уверенности, что он сможет приводниться живым и невредимым. Мы не могли рисковать его жизнью, надеюсь, вы меня понимаете?
– Да, мистер Уэбб. Но получать щелчки по носу от красных очень обидно.
– К сожалению, сэр, процесс доводки техники затянулся дольше, чем мы рассчитывали.
– Я думал, что они запустят его максимум на три витка. Но этот русский летает уже целый день?
