– Это – да! Люблю повеселиться, особенно – пожрать, и потанцевать, – Карина рассмеялась. – О, смотрите, какие тут колечки красивые, и заколочки.
Она подбежала к артельному ларьку с бижутерией и начала перебирать выставленные на витрине заколки. Когда Миядзаки посмотрел на неё, стоявшую у прилавка, ему вдруг показалось, что её юбка живёт своей, отдельной жизнью. Она как будто не подчинялась движениям ног, колыхаясь, даже когда Карина стояла на месте.
Они с Ларисой тоже подошли к прилавку. Среди прочей бижутерии там был очень неплохой выбор серёжек, но Карина на них даже не смотрела, а вот заколки и подвески-кулончики перерыла основательно. Наконец, она выбрала одну заколку, купила, но в волосы вставлять сразу не стала, спрятала в карман.
Гуляли довольно долго, обошли весь центр Москвы.
– Я умоталась! –заявила вдруг Карина. – Ларка, поехали к нам в логово, только поесть купим сначала, готовить уже поздно.
Они зашли в ещё одно «быстрое кафе», все трое скинулись, и Карина с Ларисой набрали еды, как показалось Хаяо, на шестерых. Японец слегка удивился, видя, как Карина открыто обнюхивает всю еду перед покупкой. Некоторые пирожки и прочие блюда она решительно отбраковывала.
– Девушка, они что, несвежие? – озабоченно спросила стоявшая за ними в очереди женщина.
– Вчерашние, – коротко ответила Карина.
Скинулись поровну, сумма вышла ощутимая.
– Не многовато мы еды взяли? – осторожно спросил японец, пока Карина расплачивалась за всех.
– Боюсь, не было бы мало, ты же видел, какая это прорва… – буркнула Лариса. – И куда только помещается… Хорошо, она ещё вина не взяла…
– Она что, пьёт? – удивился Миядзаки.
– Сейчас уже нечасто, но ещё бывает.
«Логово» оказалось комнатой в коммунальной квартире, в добротном, но мрачном «сталинском» доме, без ванных комнат, и с туалетом деревенского типа. Мебель в комнате была лёгкая, бамбуковая, очень симпатичная. Хаяо часто видел такую в советских магазинах, он уже знал, что её возят из Африки, на ценниках было написано по-французски и по-русски – «Народно-Демократическая республика Касаи» (АИ, см. гл. 06-01). При этом общая обстановка не особо напоминала женское обиталище. На одной из кроватей – ворох шерстяных одеял, свёрнутых в подобие большого гнезда, вторая аккуратно застелена. Никаких кукол, безделушек, относительно мало присущих женщинам косметики и бижутерии. На стене висела гитара. Японец с интересом вертел головой, осматриваясь.
Карина выложила продукты на стол, на котором уже стояло большое блюдо с красными яблоками, запихнула первую порцию в микроволновку. (АИ, см. гл. 04-05). Лариса достала тарелки и прочую посуду. Чтобы помыть руки, пришлось идти по длинному, плохо освещённому коридору, заставленному вещами, шкафами. На стенах коридора, больше напоминавшего фортификационную потерну, висели тазы и велосипеды. Когда японец вернулся в комнату, стол был накрыт, а в центре стояли две бутылки вина, видимо, вынутые из заначки. Микроволновка гудела беспрерывно, Карина только подкладывала туда всё новые порции съестного.
– Так, давайте выпьем за знакомство! – весёлая подруга Ларисы разлила вино по стаканам.
– Кора! – Лариса сделала ударение на первом слоге. – Только не налижись! Не хочу за тебя краснеть!
– Да чего тут пить-то? – клыкасто ухмыльнулась Карина.
Застольный разговор перескакивал с одного на другое. Миядзаки отметил, что Карина действительно пила многовато, тем более, для своей субтильной комплекции. Платок с головы она так и не снимала, из-под него виднелись длинные русые волосы. В беседе она принимала мало участия, больше налегая на еду, которая убывала вокруг неё с угрожающей быстротой.
Через некоторое время выпитое вино, как видно, подействовало. На очередное ворчание Ларисы по поводу её прожорливости Карина заявила:
– Это вы, плутовки рыжие, уволокли курицу, и рады. А мы, волки, нам еды надо много.
– Кора! Что ты несёшь, какие волки?
– А то ты сама не понимаешь! – девушка с хрустом разгрызла куриное бедро, жареное в гриле.
Японец ошарашенно переводил глаза с одной девушки на другую.
– Дура, ты что, забыла, где я работаю? Я же подписку давала! – возмутилась Лариса.
– А я – нет!
– Кора, ну замолчи, пожалуйста! Ты же пьяная!
– Почему Кора? – спросил Хаяо.
– Она Коринна, по паспорту, – ответила Лариса. – Но ей это имя не нравится, мы её зовём Карина или Кора.
– Я не Кора! – вдруг заявила Карина. – И плевать мне на твою подписку. Я здесь живу дольше, чем все придурки, что эти подписки придумали.
Миядзаки видел, что у неё раскраснелись щёки, как будто девушке было жарко. Карина вдруг сдёрнула платок с головы, и японец обомлел. На изящной голове девушки, раздвинув сверху и с боков русые волосы, торчали настоящие, до ужаса натуральные уши, собачьи или волчьи, покрытые короткой рыжей шёрсткой. Уши были подвижные, они чутко поворачивались, ловя малейший звук. Человеческих ушей из-за волос видно не было.
– Ёкай!
Японец, сидевший спиной к старомодному серванту, оказался зажат между ним и столом. Он в ужасе подался назад, но бежать было некуда.
