Хоро вытянула из-под кофты висевший на шнурке у неё на шее кожаный мешочек, и вытряхнула из него несколько пшеничных зёрен. Закинула два зерна в рот, ещё два оставила на столе, остальные ссыпала обратно в мешочек и снова убрала его под одежду. На том же шнурке у неё рядом с мешочком висела небольшая, толстая медная монетка, явно старинная. Что на ней было изображено, Хаяо не разглядел.
Хоро положила правую руку на стол, левая лежала у неё на коленях. Она сидела за столом напротив японца. Девушка прожевала зёрна, и вдруг её скрючило так, что она уткнулась носом в стол. Хаяо дёрнулся:
– Что с ней? Хоро, вы в порядке?
– Спокойно, – одёрнула его Лариса. – Не мешай, ей сейчас и без тебя несладко.
Японец осторожно протянул руку к её ушкам.
Клац! Острые клыки прокусили воздух совсем рядом, и он тут же отдёрнул руку.
– Р-р-р!! Р-руками не тр-р-рогать! – прорычала Хоро.
Она выпрямилась, подняла левую руку и отёрла со лба выступивший пот. Руку? Это была уже не рука, а могучая, поросшая рыжевато-серой шерстью волчья лапа, толще человеческой руки. Миядзаки в ужасе отшатнулся назад.
– Доволен? – спросила Хоро.
– Да поможет мне великая Аматэрасу... – пробормотал японец.
– Это вряд ли. Не успеет, – зверски ухмыльнулась Хоро, обнажая клыки. – Да не бойся, я не голодная.
Японец изумлённо разглядывал лежащую на столе лапу. Она уходила в короткий, чуть выше локтя, рукав кофты Хоро. Лапа была тяжёлая и до ужаса настоящая, с крупными острыми когтями.
– Хватит цирка.
Хоро встала, правой рукой взяла со стола пшеничные зёрна и вышла, на ходу закинув их в рот. Хаяо повернулся к Ларисе, но не успел сформулировать вопрос. Хоро вернулась в комнату, обе руки у неё были снова человеческие.
– Убедился?
– Да... Это невероятно! – пробормотал Миядзаки.
– Так вот... – девушка уселась на прежнее место и продолжила. – Когда я поняла, что братьев мне не найти, я перекинулась в человеческую форму и пошла к людям. Они оказались не такими уж плохими. Я научилась говорить на их языке, носить их одежду, танцевать их танцы... У них вкусная еда. Это они хорошо придумали – греть еду на огне. Ещё оказалось, что я могу управлять ростом пшеницы. Поэтому я сейчас в семеноводческом хозяйстве и работаю, – пояснила Хоро. – А тогда я познакомилась с одним человеком, он был красив, молод. В общем, он мне понравился. Я пошла с ним в его деревню и долго там жила. Обеспечивала жителям хорошие урожаи.
Но люди, как оказалось, слишком быстро умирают. Я ещё не успела толком привыкнуть к новой жизни, а он уже состарился и умер. Перед смертью он попросил меня позаботиться о деревне, не оставлять её жителей без покровительства. И я долгие века опекала деревенских жителей, чтобы они не знали неурожаев, чтобы пшеницу не побило градом, не повалило ветром... Они меня почитали, благодарили... сначала. Но, с течением времени появлялись новые способы получать высокие урожаи. И однажды я поняла, что этим людям я больше не нужна. Их поклонение выродилось в привычку, обряды в мою честь превратились в рутинные ритуалы... Не то, чтобы я в них нуждалась, но... это был знак, – Хоро задумчиво смотрела куда-то мимо лица Хаяо, как бы вглядываясь вглубь веков.
– В это время мимо проезжал бродячий торговец. Я тайком забралась в его телегу, а когда он меня обнаружил – попросила подвезти меня до Йойтсу. Только вот прошло так много лет, что я сама забыла, где находится Йойтсу. Нам пришлось долго колесить от одного города к другому, пока мы вышли на след тех, кто мог подсказать нам дорогу. Тот торговец оказался хорошим человеком. А Йойтсу, как оказалось, был давным-давно разрушен великим духом, его звали Медведь-Лунобоец.
(В английской версии – Moon Hunter Bear, в переводе названо немного не по-русски – Медведь-Лунобивец)
– Возвращаться мне было некуда, и я вышла замуж за этого торговца.
– Вот как? И вы были счастливы? – спросил Миядзаки.
– Да. Мы вместе торговали, у нас даже было собственное дело. Но недолго. Он точно так же состарился и умер, у меня на руках. Чёрт вас подери, люди, ну почему вы не можете жить подольше? – с досадой спросила Хоро. – Вы каждый раз умираете слишком быстро...
– Вот, такие уж мы есть... Недолговечные, – ответил Хаяо. – А потом?
– Потом я ушла в леса, – ответила Хоро. – Не знаю, сколько времени я бродила в одиночестве, пытаясь вылечить боль сердца... Но когда я прошла сквозь серебристый туман и снова вышла к людям, изменилось всё. Не было тех городов, что я знала когда-то, изменились языки, казалось, даже горы поменяли своё расположение. Я как будто оказалась в совершенно новом мире.
– Серебристый туман?
– Да... я шла по оврагу, и его заполнил туман. Я вошла в него, он был необычно плотный, и вдруг пропали все запахи. Потом они появились снова, но это было странно. Я никогда не видела такого тумана, ни раньше, ни потом. Лес вокруг оставался тем же, но вот всё остальное... изменилось. В первой же деревне, увидев мой хвост, меня едва не сожгли на костре, как ведьму. И тогда я ушла на восток, в те края, где никогда раньше не бывала. Научилась быть осторожной, выучила новый язык, новые буквы.
