Собравшиеся захохотали так, что в небольшом зале зазвенели окна.
(Подробности по Я. Голованов «Королёв: Мифы и факты», и М.Л. Галлай «С человеком на борту»)
Правительственную встречу Титову устроили не менее торжественную, чем Гагарину. Хрущёв помнил, что Герман Степанович сильно переживал из-за того, что оказался лишь вторым. Была точно такая же встреча в аэропорту Внуково, красная ковровая дорожка от трапа до трибуны, толпы народа, и родственники рядом с членами правительства, на той же трибуне. Тут же присутствовала и Нина Петровна, она беседовала с родителями космонавта пока ждали посадки самолёта.
Более того, ко второму полёту уже сложился более-менее отработанный ритуал встречи. Народ теперь не толпился в нескольких шагах от ковровой дорожки – для удобства кино- и телевизионной съёмки был выстроен своего рода квадрат, по типу строя «каре», четвёртую сторону которого замыкал самолёт.
Первый секретарь подошёл к семье космонавта, познакомился с родителями и женой Титова Тамарой. Она, в присутствии первых лиц государства очень стеснялась, терялась, пока её на выручку не пришёл сам Хрущёв:
– Откуда родом, доченька? – спросил Никита Сергеевич.
– С Украины…
– Да ты шо? Звiдкиля? – Хрущёв тут же перешёл на украинский.
– С Луганской области.
– Так у меня ж там дивизия стояла! – Никита Сергеевич с этого момента искренне воспринимал Тамару, как свою землячку. Они тут же разговорились, беседовали о Луганске, и, можно сказать, моментально подружились. Хрущёв весь день не отпускал Тамару от себя, называл дочерью, при всех перемещениях по Москве сам, лично, приглашал:
– Пойдём, пойдём, Тамара...
(Реальная история, из воспоминаний Тамары Васильевны Титовой, см. д.ф. «Герман Титов – первый после Гагарина»)
Подрулил самолёт, дверь открылась, Герман Степанович спустился по трапу, по звуки духового оркестра, играющего «Марш авиаторов», печатая шаг, прошёл по красному ковру к трибуне.
(Описание реальной церемонии, по д.ф. «Снова к звёздам»)
– Товарищ Первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза! Докладываю! Задание Центрального Комитета и Советского правительства выполнено! На корабле-спутнике «Север-2» 22 и 23 апреля 1961 года совершён 25-часовой космический полёт... – Титов рапортовал, вскинув руку к козырьку.
Никита Сергеевич, растрогавшись, смахнул правой рукой слезу радости.
– Облетел более 17 раз вокруг земного шара, – продолжал докладывать космонавт, – и благополучно приземлился точно в заданном районе. Всё оборудование космического корабля работало безотказно. Чувствую себя превосходно, готов выполнить любое задание партии и правительства! Майор Титов!
(Подлинный рапорт Г.С. Титова по д.ф. «Снова к звёздам». Изменены только дата полёта и название корабля)
Выслушав рапорт Титова, Никита Сергеевич обнял его, расцеловал, по русскому обычаю, пожал руку, и сказал:
– Вот теперь, после первой космической суточной вахты, мы знаем о космосе больше. С вашего полёта начнётся настоящая работа по освоению космоса.
Затем его обнимали и поздравляли Тамара, отец, мать, сестра, встречавший его со всеми Юрий Алексеевич Гагарин долго сжимал Германа в объятиях. Поздравляли члены Президиума ЦК, председатель Президиума Верховного Совета Мазуров, председатель Совета министров Косыгин, председатель ВПК Устинов (АИ), министры профильных отраслей... Пионеры вручили цветы космонавту, его семье, членам ЦК партии и правительства.
Весь протокол встречи Гагарина повторили скрупулёзно. Титов с женой Тамарой и Сергеем Павловичем Королёвым ехали в открытом «ЗиС-111» по Ленинскому проспекту столицы, превратившемуся в «живое ущелье» из толпы приветствующего их народа, Хрущёв с Келдышем – следом, на втором «ЗиСе». Точно так же вывесили портрет Германа на здании Исторического музея. Был и митинг на Красной площади, и выступления с трибуны Мавзолея, и репортёры кинохроники. Толпа несла флаги Советского Союза, плакаты, портреты космонавта, даже макеты космического корабля, на палочках. По поведению собравшихся было видно, что это – не скучный официоз, ликование было искренним. Люди радовались новой победе советской науки.
Поднявшись на трибуну Мавзолея, Герман Степанович отчитался уже не только перед Первым секретарём ЦК и членами правительства, это был настоящий отчёт перед всем советским народом:
