– Эта штука полетит нескоро ещё и потому, что все атомные заряды ещё долго будут использоваться только военными, – добавил Челомей. – Товарищ Гречко уже нам как-то сказал: «Да вы ох...ели, мужики, для одного полёта этой вашей дуры нужно зарядов, как на полноценную ядерную войну!». Так что, раньше окончательной победы коммунизма и решения о всемирном ядерном разоружении, о полётах «Ориона» и думать нечего. Если только не случится какого-нибудь вселенского 3,14здеца, вытащить из которого всю цивилизацию сможет только «Орион».
– Ладно, посмотрим, дело новое, неизведанное, – решил Хрущёв. – Работайте дальше, и держите меня в курсе дела. Разведка вас информирует, как обстоят дела по этой теме у американцев?
– Всю информацию товарищ Серов нам сообщает незамедлительно, – заверил Бартини. – Сейчас, если Кеннеди действительно объявит о начале лунной программы, как предсказывают аналитики в разведке, американцам придётся сконцентрировать на ней все ресурсы и позакрывать большинство других дорогостоящих проектов.
– Есть такое мнение, – согласился Никита Сергеевич. – Поживём-увидим.
Посещение завода №23 подняло уверенность Первого секретаря в правильности выбранного направления. Работа по созданию орбитальной станции продвигалась даже успешнее, чем он рассчитывал, и если Королёв успешно отработает «Днепр» и стыковку, то после этого можно будет запускать станцию на орбиту.
Лариса вошла в библиотеку посольства, намереваясь почитать что-нибудь из свежих журналов. Переводчику необходимо постоянно работать с текстами, общаться с носителями языка, чтобы не забывался словарный запас. Назначение переводчиком в советское посольство в Японии оказалось для неё неожиданным.
Она остановилась у столика с журналами, и вдруг услышала сзади какой-то звук. Лариса обернулась.
В углу библиотеки примостилась за столом девочка-японка, на вид – старшеклассница. Перед ней лежала раскрытая книга. Девочка во все глаза смотрела на Ларису.
– Конничи-ва. Дошите коко ни хаиримашита ка? – Лариса улыбнулась. (Привет. Ты как сюда просочилась?)
После сентябрьского «штурма» посольства в прошлом году (АИ, см. гл. 05-19) к японским школьницам здесь относились с опаской.
– Здравствуйте... мне разрешири. Я в вашу бибриотеку записалась, чтобы читать Ренина... – девочка ответила по-русски.
Как обычно у японцев, она заменяла непривычную для для неё букву «Л» на «Р», но получалось у неё неплохо.
– Ты читаешь Ленина? – Лариса взглянула на полку, где стояло собрание сочинений.
Одного тома действительно не хватало, он сейчас лежал перед японкой.
– Как тебя зовут?
– Сигэнобу Фусако. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Сигэнобу,_Фусако )
– А лет тебе сколько?
– Шестнадцать.
– Обалдеть... – Лариса взяла журнал и присела за соседний стол. – А я – Лариса.
– Я вас видера, по TV, на пресс-конференциях, – девочка набралась храбрости и спросила. – Риса-сан, а правда, что вы – кицунэ? Девочки говорири...
Лариса подавила смех и многозначительно приложила палец к губам:
– Это очень-очень личный вопрос...
– Гоменнасаи!... (Простите!)
Лариса улыбнулась и издала звук, который очень долго тренировала – смех лисы. (https://www.youtube.com/watch?v=e9UoUJzSZZg) Миндалевидные глаза Фусако стали похожи на пятикопеечные монеты.
– А ты неплохо по-русски говоришь. Только букву «Л» надо научиться выговаривать.
– Я стараюсь. Осень-осень срозная буква, – от волнения у Фусако усилился японский акцент. – У меня язык так не встаёт, чтобы она поручирась. Я говорю по радио с советскими шкорьниками, учу рюсский.
– По радио? Ты радиолюбитель? Радиостанцию сама делала?
– Нет. Я пока в радио не понимаю, мне подруга сдерара.
– А ты знаешь, что твой разговор по радио передаётся через спутник, который сделали наши дети, сами, в пионерском лагере?
– Да, мне говорири... Вот бы нам тоже так сдерать, свой спутник. Торько я в технике не очень понимаю. Но у меня есть подруги, которые разбираются.
– Гм... Свой спутник, говоришь...
Они проговорили почти два часа. О беседе Лариса доложила посольскому особисту, как положено в таких случаях. Вечером её внезапно вызвали к резиденту Первого Главного управления КГБ:
– Интересный контакт вы нашли, Лариса. Мы тут навели справки. Очень интересный. Продолжайте. Центр приказал взять разработку этой девушки на контроль.
После поездки на завод №23 Хрущёв ещё раз вызвал Королёва и Келдыша, чтобы обсудить с ними увиденное.
– Посмотрел я разработки товарища Челомея... Ну, знаете, успел он немало, учитывая его работы по противокорабельным ракетам...
– Так разработку УР-200 ему отменили, всю доступную информацию по этим объектам он получил, и по полигонам на каждый старт ему мотаться не надо было, – ответил Королёв. – Опять же, станцию он вместе с Тихонравовым проектировал, аэрокосмические самолёты – вместе с Мясищевым, да и цыбинское наследие использовал грамотно. Но вообще, Вовка молодец, я думал – он дольше провозится. Ну, и авиационная культура проектирования и производства, конечно, чувствуется.
