– А вот взлетать она может как угодно – и сверху на ракете, и сбоку, и с помощью самолёта-разгонщика, который сейчас Роберт Людвигович делает, – ответил Челомей. – Система получается очень универсальная, именно за счёт небольшого складного крыла, и что особенно хорошо – такой корабль мы можем сделать уже на современном уровне технологий, а для полноценного аэрокосмического самолёта достаточно больших размеров потребуются годы, если не десятилетия исследований и дорогостоящей экспериментальной отработки. Можно сначала запускать его с помощью обычной ракеты-носителя, того же «Днепра», а когда будет готов самолёт-разгонщик, корабль можно будет запускать с его помощью.
– Мы уже закончили продувки моделей в аэродинамических трубах, и в ближайшее время приступим к запускам моделей на гиперзвуковой скорости, с помощью доработанной противоракеты В-1000 конструкции товарища Грушина, – добавил Мясищев. – Как только будут получены данные по поведению моделей на гиперзвуковой скорости, можно будет приступать к строительству полномасштабного экспериментального образца.
– А кстати, как ваш А-57 поживает, Роберт Людвигович? – спросил Хрущёв.
– Вашими молитвами, и с помощью Владимира Михайловича дело продвигается даже быстрее, чем представлялось прошлым летом, – ответил Бартини. – Мы закончили строительство опытного образца, хотя некоторые второстепенные системы ещё не установлены. Товарищ Зубец, Прокофий Филиппович, поставил нам двигатели М16-17, из опытной партии. Самолёт уже делает пробные пробежки, со дня на день поднимем его в воздух.
– На доводку потребуется года два-три, – добавил Мясищев. – Но когда доведём его, это будет очень передовая машина, лучше американской «Валькирии» (опытный сверхзвуковой бомбардировщик XB-70 «Валькирия»)
– В Ле Бурже не успеем его выставить? – поинтересовался Первый секретарь.
– Я бы не рисковал, – покачал головой Бартини. – Потеря первого опытного образца может сорвать всю программу.
– Так покажем его только на земле, летать он не будет, – предложил Хрущёв.
– Только, если на земле, – Бартини явно опасался за судьбу своего детища. – Слишком передовая техника. Американцы могут пойти на крайние меры, вплоть до диверсии.
– Так, товарищи, а теперь покажите мне самое интересное, – Первый секретарь заговорщицки оглянулся. – Где у вас «Орион»?
– Гм... «Орион»? – Челомей, Мясищев и Бартини переглянулись. – В общем-то, как единое целое он ещё не существует. Пока идёт только стендовая отработка его основных узлов...
– Владимир Николаич, ты мне зубы-то не заговаривай, – погрозил пальцем Хрущёв. – Показывай, что сделано!
– Прошу за мной, – пригласил Челомей.
Ангар, где шла отработка и сборка компонентов атомно-импульсного корабля, охраняли автоматчики. Меры безопасности были приняты беспрецедентные. Помещение было такое же чистое и светлое, как и цеха, где собирали орбитальную станцию, но здесь было шумно. Посреди ангара, на башне из стальных балок, высилось огромное сооружение, похожее на многоярусную карусель, только вместо игрушечных лошадок для детей в неё были загружено множество небольших цилиндров, напоминающих стальные бочонки. Это чудовище лязгало и грохотало. Из его центральной части ежесекундно вываливался вниз очередной цилиндр, он падал на амортизирующую подушку и откатывался на транспортёр, по которому отъезжал в сторону.
– Идёт отработка кассетного хранилища тяговых зарядов, – объяснил Челомей, перекрикивая грохот и лязг чудовищной машины. – А вон там отрабатываем в вакуумной камере амортизаторы, – он показал на длинную трубу, лежащую вдоль стены на подставке из стальных уголков.
Вакуумная камера на вид была неподвижна. Хрущёв подошёл к ней и заглянул в иллюминатор. Внутри камеру освещали несколько лампочек. По центру камеры проходил могучий стержень амортизатора, он бесшумно скользил вперёд и назад, с той же частотой, с которой работала кассета в центре цеха.
– Для создания пригодного к полёту корабля ещё предстоит решить много технических проблем. Корабль тоже будет модульный, в его конструкции можно будет использовать уже отработанные модули орбитальной станции, с их системами жизнеобеспечения, – пояснил Владимир Николаевич. – Сейчас работаем, в частности, над установкой для приготовления водно-графитовой суспензии и способами её нанесения на плиту.
– Я так понимаю, что в ближайшие лет пять эта штука никуда не полетит, – Первый секретарь кивнул в сторону громыхающей «карусели».
– К сожалению, да, хотя работа продвигается успешно, но количество проблем, которые ещё предстоит решить, очень велико, – подтвердил Бартини.
