Нагрузочные костюмы «Пингвин» в этом полёте надевались под скафандры, так как переодеваться в спускаемом аппарате «Севера» было слишком тесно. При этом «Пингвины» для этого полёта были изготовлены без внешней декоративной оболочки, и выглядели как системы регулируемых ремней с пряжками и резиновых шнуров. Они надевались поверх нижнего комбинезона голубого цвета. Завод-изготовитель N918 заявлял срок пребывания в нагрузочном костюме до 45 суток.
Космонавтам также предстояло испытать в полёте целый комплект более простых устройств и принадлежностей, в частности – электробритвы с вакуумной очисткой, предназначенные специально для работы в невесомости, устройство для влажного умывания, механизм брикетирования бытового мусора. Нужно было проверить в условиях невесомости удобство пользования разными прочими мелочами, вроде гигиенических салфеток и вакуумного устройства для чистки зубов, удаляющего воду и остатки пасты. На корабль впервые поставили микроволновку и термостат для разогрева пищи, их тоже нужно было испытать.
Состав третьего международного экипажа был необычным и диктовался, в первую очередь, соображениями большой политики. На «Зямочку» Финштейна перспектива совместного полёта с двумя арабами из ОАР «свалилась» внезапно, и едва его не придавила. Будучи образцовым, дисциплинированным офицером, Зиновий Яковлевич, когда Каманин объявил ему состав будущего экипажа, взял под козырёк и чётко ответил:
– Есть, товарищ генерал-лейтенант!
И лишь выдержав паузу в пару секунд, добавил:
– Только одна просьба... если со мной в полёте что случится – маму не забудьте...
– Да что с тобой может случиться? – удивился Каманин. – Это всё равно, что в подводной лодке – если погибать, так всем вместе.
– Не скажите, товарищ генерал-лейтенант, мало ли что... Ребята уже шутят, что как бы мне не выйти в открытый космос раньше Лёхи Леонова...
– Оставить дурацкие шутки! – оборвал Каманин. – Я вот этим шутникам пропишу... курс одесского юмора!
Тем не менее, подготовка экипажа проходила успешно и без каких-либо конфликтов. Космонавты из ОАР проявляли отменную сознательность, им очень хотелось полететь в космос, тем более – полететь раньше американцев.
Дублёрами международного экипажа были назначены Павел Попович, Валерий Быковский и Борис Волынов. Их предполагалось запустить в случае, если участники ближневосточного переговорного процесса не сумеют договориться. Однако, переговоры на Кипре прошли хоть и не идеально, но в целом успешно.
25 апреля провели примерку скафандров и подгонку костюмов «Пингвин». 26 апреля оба экипажа провели «натурную» тренировку в корабле, на ракете-носителе «Союз-2.3», установленной на 51-й площадке Байконура. В это же время шла напряжённая подготовка к двойному полёту по программе «Интеркосмос», поэтому техническое совещание, где решались вопросы готовности третьего международного экипажа, провели 28 апреля.
Официальное заседание Госкомиссии, на котором Королёв и Каманин отрапортовали о готовности корабля и экипажа, прошло вечером 30 апреля, когда уже стало ясно, что переговоры на Кипре состоялись. Оно было коротким – все силы в этот момент уходили на обеспечение полётов экипажей Николаева и Бюттнера (АИ, см. гл. 06-08). Работа велась очень напряжённо. Без дополнительных космодромов в Индии и Французской Гвиане раскрутить программу в столь сжатые сроки вообще было бы невозможно.
Старт третьего международного экипажа по программе «Интеркосмос» состоялся в 9.03 утра 2 мая 1961 года с 51-й площадки космодрома Байконур, когда корабли «Север-3» и «Север-4» ещё готовились к посадке (АИ). Суда «космического флота» – КИК, сопровождавшие в океанах полёт первых двух экипажей, приняли управление третьим полётом программы «Интеркосмос» практически без перерыва.
Юрий Борисович Левитан около 9.30 утра зачитал уже становящееся традиционным сообщение, которое в этот раз прозвучало политической сенсацией, не меньшей, чем полёт Гагарина:
– ...Космический корабль «Север-5» пилотирует экипаж в составе советского космонавта, майора Финштейна, Зиновия Яковлевича, и граждан Объединённой Арабской Республики Махаммада Хосни Сайида Мубарака и Хафеза аль-Асада...
В иностранной прессе сразу же появились сообщения, проникнутые плохо скрываемой паникой – не иначе, как Советы вознамерились постоянно держать в космосе как минимум один экипаж?
Если на Западе полёт стал поводом для беспокойства, то в Израиле и ОАР начался настоящий праздник. Телевидения в Израиле в 1961 году ещё не было, и о полёте сообщила государственная радиостанция «Шерут ха-шидур».
(В реальной истории телевещание в Израиле началось только в 1968 году https://ru.wikipedia.org/wiki/Израильское_управление_телерадиовещания )
