Пока что все предложения американской стороны по сотрудничеству в космосе не содержали столь же конкретной программы этого сотрудничества, какую предлагали мы президенту Эйзенхауэру. Советское руководство хотело бы рассмотреть более определенную повестку дня в области возможного взаимодействия наших стран в космосе, и услышать эти предложения непосредственно от президента.
Когда Роберт Кеннеди передал брату ответ Хрущёва, настроение президента заметно улучшилось. NASA тоже радовало успехами. Помимо полёта Шепарда, в апреле 1961 года произошло событие не столь громкое, но даже более важное для американской космической программы. Камера сгорания разработанного и испытываемого компанией «Рокетдайн» двигателя F-1 впервые развила полную тягу.
(см. «Мировая пилотируемая космонавтика», стр. 96.)
Двигатель ещё продолжал страдать от периодически возникающих высокочастотных колебаний, но это была уже хорошая заявка на возможный успех в будущем. Пока что инженеры «Рокетдайн» изобретали методику экспериментальной отработки, путём подрыва микрозарядов взрывчатки в камере сгорания пытаясь понять механизм дестабилизации горения. Было ясно, что с отработкой они провозятся ещё долго, но потенциал нового двигателя уже обнадёживал.
F-1 создавался компанией не на пустом месте. Он был следующим в линейке, начинавшейся от двигателя немецкой «Фау-2». Компания «Рокетдайн» разработала двигатели X-1, ставший первым экспериментальным образцом новой серии, затем последовал Е-1, оставшийся опытным, следом – H-1, использовавшийся на первых ступенях ракет «Сатурн-1» и «Сатурн-1B», и параллельно с их отработкой с 1957 года начались поузловые испытания и доводка двигателя F-1.
(https://en.wikipedia.org/wiki/H-1_(rocket_engine))
JFK вызвал своего ближайшего советника Теодора Соренсена, пересказал ему разговор с Робертом, и спросил:
– Что скажешь, Тед? Как по-твоему, согласится Хрущёв на совместную космическую программу, или нет?
Соренсен задумался. Президент терпеливо ждал.
– Советы здорово опередили нас в космосе, – произнёс, наконец, Соренсен. – Если взвесить наши и их успехи, становится ясно, что им незачем с нами сотрудничать. Они сами всё могут.
– Боюсь, что советники и генералы будут убеждать Хрущёва примерно такими же доводами, – согласился JFK. – Но Хрущёв был в Америке, видел наши заводы, наши научные центры, он не может не понимать, какой научно-технический потенциал имеют Соединённые Штаты.
– Это так, сэр. Мне кажется, что Хрущёв может пойти на сотрудничество в космосе только в том случае, если будет убеждён, что оно поможет добиться прекращения «холодной войны» и сокращения вооружений. В конце концов, он всё время это повторяет.
– Тед, мы не можем пойти на сокращение вооружений. От оборонных контрактов зависит занятость миллионов американцев.
– Но если мы втянем Советы в космическое сотрудничество, мы можем постепенно переориентировать корпорации с выполнения военных контрактов на космические, – ответил Соренсен. – Хрущёв совершенно прав в одном – производство вооружений приносит выгоду только их производителям, а технологии, наработанные для космоса, приносят ощутимую пользу в повседневной жизни. Связь, навигация, телевидение, прогнозы погоды... Советы не просто так взялись за эти сферы, они уже сейчас имеют с них немалые прибыли.
Я бы всё-таки рекомендовал попытаться поговорить с ним об этом. Ответ, переданный через мистера Большакова, многое прояснил. После нашей неудачной попытки на Кубе Советы перестали нам доверять. Если бы мы не пошли на поводу у Даллеса, красные могли бы согласиться уже сейчас. Но мы сами всё испортили, и теперь они выжидают, что мы скажем, и в каком тоне.
– Ты хочешь сказать, что Хрущёв может принять решение после моего выступления в Конгрессе?
– Он не обязательно примет решение, но ваше выступление обязательно повлияет на его мнение, – Соренсен снова задумался на несколько секунд. – Мы попали в очень сложную ситуацию, сэр. Нам нужно подобрать такие слова, чтобы и Советы не сочли себя неравноправной стороной в предлагаемом соглашении, и чтобы Конгресс не принял нашу позицию за капитуляцию перед красными.
Заметьте, сэр, Большаков говорил о предложении, исходящем непосредственно от вас. Политическая система красных устроена иначе, чем наша, хотя они всё время говорят о коллективном принятии решений, но позиция первых лиц государства в СССР значит очень много. Я полагаю, что красные ждут недвусмысленного, а главное – публичного приглашения к сотрудничеству, причём именно от вас. Советская система нацелена, в первую очередь, на осуществление крупномасштабных проектов, сэр. Поэтому предложите им такой проект, от которого им будет трудно отказаться, предложите им нечто грандиозное – и, я уверен, они согласятся.
