– Господа, господа, я пока что знаю столько же, сколько и вы. Заявление советского лидера было для нас полной неожиданностью. Вы же знаете, русские вообще непредсказуемы. Давайте подождём переговоров в Вене, тогда я смогу сообщить вам больше.
Газетчики были просто счастливы. Весь апрель и май политики подбрасывали им одну сенсацию за другой. Тиражи подскочили в несколько раз. Сначала полёт Гагарина, потом высадка наёмников на Кубе, затем ракетный кризис, пленение и невероятное освобождение самозваного президента Катанги, первый в истории договор об ограничении ядерных вооружений, целая череда советских и международных космических полётов, беседы по телевидению с космонавтами на орбите, полёт первого американского астронавта, первая посадка исследовательского автомата на Марс и первые снимки с поверхности планеты, и, наконец, сенсационные заявления лидеров двух сверхдержав о возможности совместного полёта на Луну. Редакции газет в эти дни особенно напоминали сумасшедший дом.
В газетах публиковали различные прогнозы, телекомментаторы спорили до хрипоты в прямом эфире, выдвигая самые разные теории и предположения, вплоть до самых конспирологических. Все гадали, что побудило советского лидера принять предложение президента, да ещё таким экстравагантным способом.
Советские граждане слышали выступление Первого секретаря по радио, а те, кто не услышал, прочитали на следующий день в газетах. Очень многие были удивлены таким неожиданным поворотом международной политики. Инициативу президента и неожиданный ответ Первого секретаря обсуждали везде – возле газетных стендов, во дворах, возле пивных ларьков, в транспорте, на кухнях коммунальных квартир:
– Так это что же получается? Вроде мы американцев только недавно за главных врагов числили, а сейчас уже вместе с ними на Луну полетим?
– Да кто его знает, это ещё вилами на воде писано. Вот зашлют они опять какого-нибудь шпиёна – и вся эта лунная кутерьма прахом пойдёт.
– Может и так, конечно. А может, Никита не зря к Эйзенхауэру в гости катался, в Париже с ним переговоры устраивал, и к нам его приглашал... Может, они тогда и договорились до чего, только нам не сказали.
– Подождём, до чего Хрущёв с Кеннеди в Вене договорятся, а уж там посмотрим. Вообще-то затеи Никиты всегда с первого взгляда непривычные, а как до дела доходит, так оно оказывается, что он, вроде, и прав оказался... Поживём-увидим.
Никита Сергеевич даже членам Президиума сообщил о своём предложении только незадолго до начала выступления Кеннеди в Конгрессе. Когда радио передало на весь мир его ответ президенту, это стало неожиданностью и для большинства «посвящённых», не говоря уже о всех остальных. Заранее знали только Королёв, Келдыш, Серов и младший сын Хрущёва – Сергей, который и предложил этот вариант ещё в октябре 1953-го. (АИ, см. гл. 01-03)
Никита Сергеевич попросил Королёва и Келдыша задержаться, остальные члены Президиума разошлись. Они обсуждали разные текущие вопросы. Королёв только что вернулся из трёхнедельного отпуска, проведённого в санатории «Нижняя Ореанда» вблизи Ялты. После окончания «большого космического штурма» весь коллектив ОКБ-1 ушёл в отпуск. Отдыхали и космонавты, и персонал Центра подготовки космонавтов, только в подмосковном ЦУП продолжалась работа – там принимали и обрабатывали информацию со спускаемого аппарата и АМС «Зонд-3».
(В реальной истории отпуск Королёва и остальных был сразу после полёта Гагарина)
Они ещё беседовали, когда мигнула лампочка селектора, и голос Шуйского сообщил:
– Никита Сергеич, тут товарищ Гречко очень просит его принять.
– Пусть заходит, – Хрущёв усмехнулся. – Вот и «ястребы» пожаловали. Точнее, один «ястреб», но длинный.
Серов был с самого начала, ещё с октября 1953 года, в курсе «лунного плана» Никиты Сергеевича. Адмирал Кузнецов, после «посвящения» осознал и оценил поддержку Хрущёва (АИ, см. гл. 02-46), понял его линию на строительство ракетного подводного флота и теперь во всём его поддерживал. Гречко, присоединившийся к «масонам 33-го уровня» позже, был информирован в меньшей степени, из-за чего ему иногда приходилось растолковывать политику партии дополнительно.
Андрей Антонович, едва войдя в кабинет, потребовал объяснений:
– Товарищ Хрущёв! Прошу разъяснить! Мы что, допустим американцев к нашим ракетным и космическим разработкам? Что это за хрень с совместным полётом на Луну? Мы уже опережаем их на годы! На кой чёрт нам их с собой на буксире тащить? Мы что, до Луны первыми сами не долетим?
– Долетим. Первыми, – подтвердил Никита Сергеевич. – А зачем?
– То есть – как это – «зачем»? – тут уже Королёв едва не вскочил с кресла.
– Я хочу сказать – зачем лететь на Луну, если на сегодняшних технологиях освоить Луну мы не сможем? Мы сможем только флаг воткнуть в Луну, – пояснил свою мысль Хрущёв. – И ради этого мы должны потратить сотни миллионов, может быть – миллиарды рублей, только чтобы оказаться там первыми? Да нахера?
