– Когда вынули пепел, я с удивлением увидел, как мало остаётся от человека. Я вспомнил день, возможно – неделю, после того, как прибыл в Биркенау. Нас отвели посмотреть на гору пепла. Мы уже знали, что это – человеческий пепел. Недалеко от этой горы находился крематорий. И только тогда, когда я увидел останки тела Эйхмана, я понял, что эта гора состояла из пепла сотен тысяч людей.
Пепел засыпали в маленькую коробку и отвезли на полицейской машине в порт Яффо. Там коробку доставили на борт судна береговой охраны.
– В бухте Яффы мы с урной сели на полицейский катер и вышли в море, – рассказал Михаэль Голдман. – В девяти километрах от израильских территориальных вод комендант тюрьмы Нир и я открыли урну и высыпали пепел в море. После того, как мы развеяли пепел, мы отправились обратно. Солнце только поднималось. Яффа становилась всё ближе. Я увидел людей, идущих на работу. Рыболовецкие суда возвращались с ночной рыбалки. Я увидел, что жизнь продолжается. Жизнь будет продолжаться, а ночной кошмар закончился.
Пепел Эйхмана был развеян над морем в 4 часа 35 минут 1 июня 1962 года начальником тюрьмы Арье Ниром, и офицерами полиции Михаэлем Голдманом и Давидом Франко, в присутствии находившегося на борту священника.
Высшая мера наказания к рядовым бандеровцам и прочим националистам применялась согласно установленным в СССР правилам. Для главарей было сделано исключение – их решено было не расстреливать, а вешать, так же, как и Эйхмана. Приговоры Бандере и остальным осуждённым были приведены в исполнение в июне 1962 г, вскоре после отклонения поданных ими апелляций (АИ. К сожалению).
Рядовым бандеровцам, мельниковцам, и прочим «лесным братьям» продолжали выносить приговоры по результатам повторного расследования ещё в течение нескольких лет после ликвидации главарей ОУН. В итоге в западные районы СССР не вернулся ни один из осуждённых националистов (АИ).
#Обновление 12.11.2017
11. .
К оглавлению
Перед встречей на высшем уровне президент Кеннеди проводил дополнительные консультации с руководителями NASA. Он обсуждал с доктором Драйденом и директором НАСА Джеймсом Уэббом проекты которые намеревался предложить в Вене Хрущёву.
В преддверии встречи на высшем уровне возобновилась работа по совместному проекту КОСПАС-SARSAT. Президент собирался развить успех и предложить советскому лидеру сотрудничество в создание глобальных систем спутниковой связи, навигации и трансляции телесигнала. Относительно космических технологий Кеннеди мыслил почти так же как и Хрущёв. Он хотел получить от космоса максимальную выгоду, чтобы затем оправдать в конгрессе астрономические затраты на лунную программу.
В конце очередного совещания доктор Драйден достал из своей папки стопку фотографий:
– Сэр, я не уверен знаете ли вы об этом... Во время своего визита в 1959 году господин Хрущёв передал президенту Эйзенхауэру фотографии Луны, сделанные советским лунником незадолго до его приезда в Штаты. (АИ, см. гл. 04-15, 04-16)
Кеннеди задумался, вспоминая:
– Помнится, Айк что-то упоминал об этом… Кажется, он передал эти снимки на экспертизу вам, в NASA?
– Совершенно верно, сэр. Мы самым внимательным образом изучили их.
– Есть что-нибудь интересное?
– С научной точки зрения – безусловно, сэр. Всё-таки, это был первый взгляд на Луну с той стороны, которую мы никогда раньше не видели. С точки зрения среднего американца там, конечно, точно такие же кратеры и лавовые поля, как и на видимой стороне.
– Логично, – кивнул президент. – Собственно, ничего другого, как я понимаю, ожидать и не стоило?
– В общем, да, сэр. Луна – мёртвый мир, вот уже миллиарды лет.
Драйден сделал паузу, и президент почувствовал, что у собеседника есть ещё что-то:
– Продолжайте, мистер Драйден.
– Сэр, я не уверен, что это имеет большое значение, но… Русские передали нам не все снимки Луны, сделанные при пролёте их лунника.
– То есть? – JFK удивлённо посмотрел на учёного.
