– Видите ли, сэр, когда снимки делаются в автоматическом режиме, с равными интервалами, с пролетающего вокруг Луны объекта, они образуют хорошо различимую последовательность, – пояснил Драйден. – В случае русских снимков Луны эта последовательность была нами выявлена. Мы даже рассчитали частоту, точнее, временной интервал между снимками и поняли, что русские снимали на монохромную плёнку высокого разрешения, последовательно через красный, зелёный и синий светофильтры, затем комбинируя их, и получали из трёх монохромных снимков один цветной. Так вот, в одном случае эта последовательность снимков прерывается. В ней не хватает двух цветных или же шести монохромных снимков.
– Что это может означать? – тут же спросил президент.
– Два варианта, сэр. Либо аппаратный сбой при приёме данных… При передаче или съёмке – маловероятно, так как в случае проблемы на борту лунника этот сбой было бы не устранить, а после него идёт ещё несколько кадров хорошего качества.
– Понятно, – кивнул JFK. – Либо? Вы сказали – два варианта.
– Либо русские что-то увидели там и решили это от нас скрыть.
– Они что, считали, что мы не сможем раскрыть их хитрость?
– Сложно сказать, сэр. Я не берусь судить об этом.
Президент несколько секунд размышлял, пытаясь выработать линию поведения.
– Мистер Драйден, вы можете поручить кому-нибудь приклеить копии этих снимков на длинную бумажную ленту, для наглядности, оставив пустое место там, где пропущены отсутствующие снимки? Я покажу её Хрущёву, и посмотрю, что он скажет. Мне очень интересно, как он будет выкручиваться, когда его уличают в сокрытии правды.
– Наклеить снимки, безусловно, можно, сэр, мы обязательно это сделаем, – заверил Драйден. – Но вот уличить Хрущёва вряд ли удастся. Он просто скажет, что была аппаратная проблема, и снимки оказались испорчены.
– Пусть так, но я хочу услышать это от него, – улыбнулся JFK. – Мне важен не его ответ, а его реакция.
– Понимаю, сэр, – Драйден улыбнулся в ответ. – Это будет очень интересно.
Никита Сергеевич тоже готовился к переговорам, изучая массу проблем в международных отношениях. Обычно этим занимались дипломаты, но перед встречей на высшем уровне он хотел быть в курсе событий. Так как космическое сотрудничество должно было стать одной из главных тем переговоров, он несколько раз вызывал на совещания руководителей Главкосмоса. Они попутно информировали Первого секретаря о ходе исследования Марса. Станция «Зонд-3» продолжала кружить по орбите, снимая поверхность с помощью фототелевизионной установки и телекамеры увеличенного разрешения. Для экономии плёнки фотоснимки делали по программе, задаваемой с Земли по радио, после анализа изображений с телекамеры снимая на фотоплёнку особо заинтересовавшие специалистов участки.
В ходе одного из совещаний академик Келдыш напомнил Хрущёву их задумку 1959 года:
– Никита Сергеич, помните про снимки Луны, что вы Эйзенхауэру передавали?
– Конечно, Мстислав Всеволодович, не просто помню, а готовлюсь продолжить нашу маленькую игру, – ухмыльнулся Первый секретарь.
Он достал из папки два цветных фотоснимка и передал Келдышу и Королёву. Руководители Главкосмоса переглянулись, усмехаясь.
– Тогда вот вам ещё, в коллекцию, – президент Академии наук достал из своей папки ещё три снимка, и передал их Хрущёву вместе со снимками Луны.
Никита Сергеевич взял фотографии:
– Ого! Это то, что я думаю?
– Угу, – ухмыльнулся Королёв. – И если Кеннеди после такого не согласится с вашей «гипотезой», я съем свою шляпу.
Хрущёв внимательно рассматривал снимки.
– А разоблачить нас они могут?
– Безусловно. Но не сейчас. Лет через десять, не ранее, – ответил Королёв. – Чтобы нас разоблачить, им нужно послать к Марсу собственную АМС, а потом ещё ухитриться сделать снимки этого же района, но освещённого с другого направления.
– Эффект, заметный на снимках, получается только при освещении с определённого направления, – пояснил Келдыш. – Если Солнце светит иначе, видно, что это просто холм неровных асимметричных очертаний, – он показал Первому секретарю ещё один снимок.
– Да-а… ничего похожего… – даже слегка разочарованно произнёс Никита Сергеевич.
– Но при правильном освещении…
– Понятно! Ну что ж… весь мир – театр, а в театре от правильно поставленного света зависит очень многое, – Хрущёв плотоядно ухмыльнулся.
– Именно так, – кивнул Келдыш, пряча улыбку.
– Если у нас есть лет десять, за это время мы должны втянуть американцев в совместный проект так глубоко, чтобы им было уже не вырваться, – решил Первый секретарь. – С другой стороны, если они влезут во Вьетнам, а они туда точно влезут – совместные проекты придётся сворачивать. Пока не знаю, как с этим быть, будем разбираться по ходу дела.
– Прорабатывать варианты надо уже сейчас, – подсказал Сергей Павлович. – Время подскажет, какой из них лучше выбрать.
– Конечно, – согласился Хрущёв.
– Есть ещё один интересный факт, Никита Сергеич, – продолжил Келдыш, передавая ему очередной документ.
Первый секретарь долго вчитывался в непривычные термины. Потом недоверчиво посмотрел на академиков.
– Это что, правда, что ли?
