– А хотите, мы её обнародуем? Копию №4? Сразу всё и поймёте, – ухмыльнулся Хрущёв. – Скандал будет знатный.
Это был чистый блеф. Пропажа копии № 4 «Канцлер-акта» была обнаружена 21 мая 1949 года. Документ так и не был найден. Президент никак не мог быть уверен, что он не попал «в руки Советов».
– Мы объявим её подделкой и будем всё отрицать, – упорствовал JFK.
– А не получится отрицать. Вы же знаете, чьи там стоят подписи. Экспертиза подтвердила, что все подписи подлинные. А содержание, как вы знаете, сенсационное. Так как, будем публиковать?
– Не надо, – неожиданно миролюбиво ответил Кеннеди. – Вы и без того в прошлом году довели беднягу Аденауэра до инфаркта. Вы его совсем в гроб загнать хотите?
– А в чём проблема? Он вам что, денег должен? – Никита Сергеевич усмехнулся.
– Нет, но это просто негуманно...
– Мирным жителям Дрездена расскажите об англосаксонском гуманизме. Которых сожгли ваши бомбардировщики, – проворчал Первый секретарь.
– Ох, и сложно с вами, господин Хрущёв, – улыбнулся Кеннеди. – Мы вроде бы так хорошо начали... Давайте всё-таки попробуем договориться миром. Чего вы добиваетесь?
– Того же, что и вы. Выполнения уже заключённых и подписанных соглашений, в частности – протокола Контрольного Совета от 1947 г. и итогового протокола Парижской встречи 1960 г. Удаления западногерманской администрации из Западного Берлина. Юридического признания существующих границ в Европе.
– Господин Хрущёв, вы ставите меня в очень сложное положение, – признал JFK. – Такой исход для нас будет означать потерю Западной Германии, как союзника. Для нас это абсолютно неприемлемо. Точно так же, как для Западной Германии абсолютно неприемлема потеря контроля над Западным Берлином.
– Тогда мы подпишем мирный договор с ГДР. Вашим солдатам в Западном Берлине это ничем не грозит. Мы поставим это условием для подписания мирного договора, – заявил Первый секретарь.
– Не стоит. Это только всё осложнит ещё больше. Даже если восточные немцы не начнут военные действия...
– Не начнут. Гарантирую.
– ...вы лишь законсервируете проблему Западного Берлина на десятилетия вперёд, – покачал головой Кеннеди.
– Она для нас и так законсервирована на десятилетия вперёд, – пожал плечами Хрущёв. – Что изменится?
– Но... нельзя же так демонстративно рвать уже заключённые соглашения! Потсдамские договорённости...
– Но вы же фактически рвёте договорённости Контрольного совета от 1947 г! Почему вам можно, а нам нельзя? – прямо спросил Первый секретарь. – Пора уже отставить в сторону двойные стандарты, если мы договорились решать дело миром.
Президент чувствовал, что попал в логическую ловушку. К тому же проклятое лекарство уже переставало действовать. Снова начала болеть поясница. Настроение портилось, из глубин сознания поднималась депрессия. Нужна была новая доза. Он тяжело вздохнул:
– Господин Хрущёв, если бы решение зависело только от меня, я бы сейчас же распорядился убрать западногерманскую администрацию из Берлина. Но это приведёт к сильнейшему политическому кризису в ФРГ и бегству жителей из Западного Берлина! Это же будет катастрофа для режима Аденауэра!
– Ну и что? Плевать нам на Аденауэра, так же, как вам на Ульбрихта, – пожал плечами Первый секретарь. – Нам-то какое дело? У нас есть договор, который должен быть выполнен. Либо...
– Что «либо»? У вас есть другие предложения?
– Возможно.
– Я слушаю, – устало произнёс Кеннеди.
– Отложим исполнение этих требований на длительный срок. Вы не вспоминаете больше об объединении Германии, мы не настаиваем на выводе администрации ФРГ из Западного Берлина. Например, до 2099 года, – Хрущёв намеренно назвал эту дату, как предполагаемый год окончания действия «Канцлер-акта».
– Но... это ставит крест на свободе народа Германии!
– Западной Германии. Да и чёрт с ними, – жёстко ответил Первый секретарь. – Народ Восточной Германии уже свободен. Нас это устраивает.
– Что значит – «свободен»?
– То и значит. Вам наверняка докладывали, что ГДР представила свою авиационную продукцию на авиасалоне в Ле Бурже. Вот вам и пример её свободы.
Никита Сергеевич заранее договорился с де Голлем, убедив его разрешить участие ГДР в традиционном авиасалоне 1961 года в Ле Бурже (АИ) и теперь использовал этот факт в переговорах. Президент понял, что его переиграли:
– Чёртов лягушатник... Тогда... но... что тогда помешает вам заключить сепаратный мир с ГДР?
– Ничто, – подтвердил Хрущёв.
– То есть, вы и так и этак готовы заключить с ними мирный договор?
– Да. В тот момент, когда сочтём это необходимым. Например, если Соединённые Штаты нарушат какие-либо из уже существующих или готовящихся договорённостей.
JFK буквально физически ощутил, как будто крепкая, мозолистая крестьянская рука стиснула ему самое дорогое. Он привык, что Соединённые Штаты могут в любой точке мира делать всё, что им заблагорассудится. А тут его обломали тем же способом, и он никак не мог этому помешать.
– Но мы не станем пока этого делать, если переговоры по разоружению и по космическому сотрудничеству будут идти успешно, – слегка ослабил хватку Никита Сергеевич.
Президент выдохнул:
