– Чёртов Западный Берлин... Для нас это всё равно, что больная мозоль, на которую вы то и дело наступаете...
– Так оставьте его, передайте под управление ГДР, как было договорено, – предложил Первый секретарь. – Это плохой актив, от него нужно избавляться.
– Я бы и рад избавиться, но тогда мы потеряем всю Западную Германию, – грустно произнёс Кеннеди. – Я не могу себе этого позволить. Если я перестану оказывать на вас нажим, требуя выполнения Потсдамских соглашений, я сам окажусь под давлением.
– Нам известно, что в вашей капиталистической верхушке, – слово «истэблишмент» Никите Сергеевичу было явно не по силам, – есть группировки руководителей транснациональных корпораций, претендующие на власть над всем миром. Полагаю, именно эти кланы являются настоящей властью в США, и во всём западном мире. Хотите поговорить об этом?
– Нет, – покачал головой президент. – Я не понимаю, о чём вы говорите.
Он смотрел прямо на Хрущёва. Переводчики – советский и американский – сидели чуть позади, и Никита Сергеевич вдруг увидел, как у президента дёрнулся один глаз, как будто он подмигнул. Глаз, который был не виден переводчикам.
– Господин Хрущёв, поймите, политическая система Соединённых Штатов отличается от вашей, прежде всего тем, что президент не обладает такой полнотой власти, какую имеете вы, – спокойно пояснил Кеннеди. – Если нашим политикам покажется, что я веду дела слишком мягко, меня вышвырнут из Белого Дома в 24 часа.
– У меня тоже далеко не так много власти, как вам кажется, – ответил Никита Сергеевич. – У нас есть коллективная система принятия решений, и я вынужден ей подчиняться.
Кстати, господин президент. Почему бы вам не посетить Советский Союз с визитом? Вы могли бы сами убедиться, что у нас вовсе не такое государство-концлагерь, опутанное колючей проволокой, как пишет ваша пропаганда. Познакомились бы сами, не с чужих слов, с особенностями нашей политической системы, с механизмами принятия решений. Могли бы напрямую пообщаться с советскими людьми и убедились бы, что они совсем не желают воевать с Америкой. Мы – люди мирные, мы хотели бы с вами торговать, а не воевать.
– Это приглашение? – слегка удивлённо спросил JFK.
– Да, считайте это официальным приглашением, – подтвердил Первый секретарь.
Он достал из своей папки отпечатанный документ на английском и передал президенту:
– Вот, чтобы всё было официально – приглашение, заверенное всеми необходимыми подписями.
– Это довольно неожиданно... – президент быстро пробежал глазами по строчкам. – Вы – парадоксальный человек, господин Хрущёв. С вами нелегко иметь дело... но чертовски интересно. Благодарю за приглашение, я с удовольствием его принимаю.
– Тогда поручим дипломатам согласовать детали визита, – предложил Никита Сергеевич.
– Конечно. А пока, думаю, нам стоит закончить дискуссию, пока мы не переругались и не перечеркнули всё, о чём удалось договориться, – предложил JFK. – Вопрос с Германией оставим пока открытым. Он слишком сложный и болезненный, чтобы решать его так быстро.
– Больной зуб лучше рвать быстро, чем растягивать это сомнительное «удовольствие», – усмехнулся Хрущёв. – Но я не буду настаивать. Давайте отложим.
Из павильона, где проходили переговоры, оба лидера выбрались изрядно помятыми и уставшими. (http://periskop.livejournal.com/576657.html фото 24)
Обсуждение оказалось нелёгким для них обоих, но всё же оно было плодотворным. Во всяком случае, президент не произнёс под конец переговоров своей знаменитой фразы о том, что «эта зима будет холодной». Напротив, окружившим их репортёрам JFK ответил:
– Нам было непросто сблизить наши позиции, но мы с Первым секретарём Хрущёвым сумели найти общий язык и договорились о нескольких важных вещах. Мы продолжим переговоры о разоружении, и будем совместно работать над осуществлением большой долгосрочной программы исследования космоса. Конечно, эта работа потребует расширения контактов между нашими странами, в том числе и на высшем уровне. Первый секретарь Хрущёв пригласил меня посетить Советский Союз с визитом, и я принял его приглашение. Надеюсь, это поможет нам лучше понять друг друга.
– Можно ли сказать, что ваша встреча положила конец «холодной войне»? – спросил один из репортёров.
– Сложно сказать. Как вы думаете, господин Первый секретарь? – Кеннеди ловко переадресовал вопрос Хрущёву.
– Так говорить ещё рано. Между нами ещё осталось немало нерешённых вопросов, – ответил Никита Сергеевич. – Но диалог начался неплохо, и я полагаю, в будущем можно надеяться на некоторое, очень небольшое потепление отношений. Конечно, если капиталистические «поджигатели войны» не устроят новую провокацию, подобную той, что случилась в апреле на Кубе.
Я высоко оцениваю продуманный и взвешенный подход президента Кеннеди к решению важнейших мировых проблем. По результатам переговоров я убедился, что с ним можно иметь дело. Мы будем продвигаться вперёд небольшими шагами. На этом пути важно не останавливаться и не отступать назад.
