Навстречу ему шагнул смущённо улыбающийся Гагарин. Множество фотовспышек освещали своими бликами момент, когда слегка ошалевший от неожиданности Алехандро вручил Первому космонавту ключи от первой серийной «Пантеры». Они обменялись перед камерами крепким рукопожатием. Аргентинец понял, что в этот момент он участвует в сотворении истории. «Невероятно... Надо же, не соврал Мюллер!» – подумал Алехандро: «Вот это – реклама так реклама! Не удивлюсь, если продажи попрут...»
Он проводил Гагарина к машине, усадил за руль, коротко рассказал, что к чему. Юрий Алексеевич осмотрелся с интересом, но, услышав про встроенный алкотестер, заводить мотор не стал, слегка смущённо объяснив:
– Я после награждения уже чуть-чуть принял…
Пробную поездку устроили на следующий день. Проехав несколько кругов по стадиону, Гагарин быстро освоился с управлением, но, отвечая потом на вопросы репортёров, поделился своими впечатлениями:
– Это не машина, а настоящий истребитель! МиГ без крыльев. Разгоняется очень быстро. Первое время ездить придётся с включённым лимитатором, а то с такой динамикой поездка будет до первого столба.
Гагарин дал автографы всем участникам разработки автомобиля и сфотографировался с ними возле машины. Для де Томазо это было лучшей рекламой. Он заключил отдельный контракт на использование этой фотографии и автографа в рекламных целях. Автограф Первого космонавта, отштампованный из тонкого серебряного листа, с этого момента украшал приборную панель каждой «Пантеры», являясь одновременно своеобразным «знаком качества» – его устанавливали только после прохождения придирчивой приёмки ОТК.
Помимо машины, Первый космонавт, его семья, родители и родственники получили и другие правительственные подарки (перечень подарков семье Гагарина из реальной истории http://prikolov.net/filez/gagarinwealth.jpg). Поскольку Гагарин из обычного советского гражданина неожиданно для самого себя стал публичной фигурой мирового уровня, вопрос его обеспечения решался на уровне Президиума ЦК.
Как и предполагал де Томазо, после того, как репортаж о вручении автомобиля Гагарину показали по «Интервидению», он попал во все новостные телеканалы, и спрос на едва появившиеся «Пантеры» тут же взлетел. Тем более, что через 10 дней такой же подарок получил Герман Титов, а следом за ним – участники международных экипажей, летавшие по программе «Интеркосмос». Таким образом, была реализована идея Ивана Александровича Серова вручать космонавтам спортивные машины собственного производства.
Первая партия «Пантер» была распределена между космонавтами, а уже вторую пустили в продажу. Понятно, что машины такого уровня изготавливались по предзаказу. Одним из первых заказчиков стал конструктор кораблей на подводных крыльях Ростислав Евгеньевич Алексеев (АИ), большой любитель «погонять с ветерком». Заказчиков, так же, как в случае с «Чайками», скрытно проверяли «компетентные органы», на предмет законности доходов. Узнав, что Алексеев собирается купить машину, Серов распорядился:
– Сделайте этому «гонщику», мать его… неотключаемый лимитатор! На 60 километров в час. И приварите намертво, чтобы снять не мог! А то и сам убьётся, и ещё ни в чём не повинных людей с собой прихватит.
Для де Томазо решение советского руководства оказалось лучшей рекламой – «Пантера» стала известна во всём мире именно как «машина для космонавтов». Сборочное производство в Модене не справлялось с потоком заказов, поэтому де Томазо пришлось после пуска сборочного завода в Киришах выкупать «Пантеры» советской сборки, чтобы удовлетворить невероятный спрос на свои автомобили. Для упрощения процесса их отправляли в Италию без двигателя и коробки. Де Томазо закупал для них мощные фордовские двигатели и трансмиссию, к которым в Европе проще было купить запчасти. Автомобили для продажи в Европе и США окончательно собирали уже на заводе компании в Альбарето, пригороде Модены.
Успех аргентинца выводил из себя более именитых производителей, которые собирали свои машины поштучно, под заказы очень богатых клиентов. Энцо Феррари охарактеризовал ситуацию коротко:
– Этот мелкий засранец де Томазо сумел ловко втереться к русским и каким-то чудом примазался к их космической программе. Не знаю пока, какой из него конструктор, но делец он ловкий.
