(В реальной истории ситуация дополнительно усложнялась полной несовместимостью разных ЭВМ между собой даже по разрядности, при том, что из-за малого объёма памяти о какой-либо эмуляции и речи не шло)
Поставленное Первым секретарём ЦК в октябре 1953 г жёсткое требование совместимости различных ЭВМ по форматам данных (АИ, см. гл. 01-12) соблюдалось для «больших машин», а в БЦВМ соблюсти его было невозможно, из-за их изначальной «заточенности» на выполнение конкретной управляющей задачи.
Хотя, казалось бы, машинные коды должны пониматься всеми ЭВМ одинаково, напрямую выполнить программу, написанную для БЦВМ, на стационарной машине не получалось, из-за несовпадения разрядности (4-8 разрядов на БЦВМ и 32-64 разряда на стационаре), разного количества регистров, и прочих подобных конструктивных несоответствий. Из-за этого было много споров, конфликтов, а то и серьёзных ЧП. Ситуация усугублялась своеобразным подходом к проблеме у самих программистов.
Операторов ЦУП и космонавтов готовили, руководствуясь теми самыми учтёнными чертежами, схемами и описаниями. По всем системам корабля и носителя такая документация была. Но, как только переходили к изучению управления движением, специалисты-«управленцы» отвечали, что теперь надо изучать алгоритмы и программы. А они находились, в лучшем случае, в записных книжках, а то и вовсе в памяти разработчиков. Все изменения, вносимые в программы, каждый разработчик помнил, но хорошо, если записывал. Во многих случаях конкретный программист был в командировке или в отпуске, а без него никто другой не мог рассказать, как работает та или другая программная вставка.
(Абсолютно реальная ситуация, «в натуре» относящаяся к концу 70-х – началу 80-х, когда на советской космической технике начали появляться БЦВМ, см. Б.Е. Черток «Ракеты и люди»)
До появления систем управления версиями, вроде git, были ещё десятилетия и мегабайты памяти, которых пока не было.
Именно с такой ситуацией и столкнулись специалисты ОКБ-1 после третьей аварии «Днепра». Инженер, разрабатывавший интересующую всех часть программы, был даже не в отпуске – в выходные ездил на рыбалку, сильно простудился, и теперь лежал в больнице, с температурой 39,5 (АИ). В его отсутствие разобраться в последних внесённых в программу изменениях, никто не мог. Полагаться на память больного человека, лежащего с высокой температурой, было невозможно. Он честно пытался помочь коллегам советами по телефону, но у него в голове всё путалось.
Королёв, узнав об этом, вышел из себя, орал, ругался, но всё было бесполезно – в отсутствие автора программы управленцы, пытаясь разобраться в последних изменениях кода, окончательно запутались. Пришлось ждать несколько дней, пока программисту станет лучше.
Результатом стал грозный приказ о наведении порядка в документации по программному обеспечению. Приказ пытались выполнить срочно, из-за чего в программы были внесены дополнительные ошибки – где-то пропущены строки, кто-то не понял почерк коллеги, в общем, случился феерический бардак.
В итоге, в программе всё же разобрались, ошибку нашли, исправили, заодно перепроверили результаты аврала, обязали разработчиков писать программы только в учтённых тетрадях с пронумерованными и прошитыми ниткой листами (концы нитки заклеивали бумагой и ставили печать у «секретчиков». Продырявить тетрадь в 96 листов не так просто, в институте мы «секретили» тетради, просверливая их на сверлильном станке)
Неудачи и задержки с пуском «Днепра» заставили Сергея Павловича обратиться к запасному варианту. А тут ещё американцы 27 октября провели первый пробный запуск ракеты-носителя «Сатурн-1». В этом полёте работали двигатели только первой ступени. Вторую ступень для балласта наполнили водой. Ракета летела по суборбитальной траектории, испытание проводилось для отработки системы управления и исследования аэродинамики носителя.
На этом фоне требовался хоть какой-то успех. На начало ноября со стыковкой ясности тоже ещё не было, поэтому решили собрать из имеющихся производственных заделов пять первых ступеней для носителя «Союз-2» и объединить их, чтобы испытать ранее не летавший вариант носителя «Союз-2.5». Для его запуска пришлось установить на стартовом комплексе 51-й площадки два дополнительных стартовых стола, это было предусмотрено проектом как штатная операция.
В качестве полезной нагрузки на ракету установили водяной балласт. Шансы, что он долетит до орбиты, оценивались чуть выше 50 процентов. Тогда предложили разместить в цистерне с водой заряд взрывчатки, чтобы распылить её взрывом на большой высоте, и исследовать опытным путём механизм формирования облаков. Для большего эффекта водой заправили ещё и третью ступень ракеты, разместив в ней второй заряд. Двигатель на неё не устанавливали.
(Подобное испытание американцы проводили дважды – 25 апреля и 16 ноября 1962 г, при испытательных пусках РН «Сатурн-1» https://ru.wikipedia.org/wiki/Проект_Хайуотер)
