(АИ, в реальной истории «Психологическое воздействие полетов Гагарина и Титова было столь велико, что без серьезной технической экспертизы предложение об облете Луны было узаконено постановлением Совета Министров СССР от 16 апреля 1962 года. В этом постановлении впервые появилось название программы «Союз». Все три космических аппарата были разработаны, однако изготовление кораблей на производстве шло далеко не блестяще... Королёв решил расширить фронт работ, и 3 декабря 1963 года вышло еще одно постановление, по которому изготовление беспилотных аппаратов 9К и 11К возлагалось на куйбышевский завод «Прогресс». см. Б.Е. Черток «Ракеты и люди»)
В итоге, вместо тесно увязанного комплекса из 3-х кораблей разрабатывался комплект орбитальных аппаратов, каждый из которых мог использоваться как совместно с остальными, так и по отдельности. Вместо блока 9К позднее использовали блок «Д» и другие варианты разгонных блоков. Танкер 11К некоторое время использовали для снабжения топливом орбитальных станций (АИ).
Таким образом, индекс 7К и название «Союз» естественным образом перешло на вариант 3К «Север» с орбитальным отсеком. На саммите в Вене Королёв и Макс Фаже прямо на совместном совещании сформулировали более перспективную схему полёта к Луне, опиравшуюся на две орбитальные станции на околоземной и окололунной орбитах, и «лунный челнок», курсирующий между ними (АИ, см. гл. 06-11). Эта схема внешне выглядела более сложной, но позволяла вести планомерное изучение и освоение Луны. В этом случае беспилотные корабли 9К и 11К тоже могли быть использованы для доставки на орбиту топлива для «лунного челнока», а корабль «Союз» 7К – для доставки космонавтов на орбиту.
С первым пилотируемым полётом «Союза» для Сергея Павловича Королёва всё обстояло очень непросто. Изучая в ИАЦ все связанные с ним события и обстоятельства, он то и дело хватался за голову – столько несуразностей и ошибок было наворочено, начиная с отвлечения на полёты «Восходов», последовавшие затем программы облёта Луны на корабле 7К-Л1 – двухместном аналоге «Севера» и РН «Протон», сколько времени было потрачено на очень большую и сложную ракету Н-1 с невероятным количеством двигателей на первой ступени. Сейчас магистральный путь представлялся намного более ясным – орбитальные станции на орбите Земли, на орбите Луны, «лунный челнок», курсирующий между орбитальными станциями, строительство ТМК, возможно – станция на орбите Марса, лунная передвижная база, которую начал проектировать Бармин.
Вторым, более близким вопросом, был выбор космонавта для первого пилотируемого полёта на «Союзе». Это был чисто психологический момент. Узнав обстоятельства гибели Комарова в «той» истории, Королёв принял все меры, чтобы исключить катастрофу. Парашютная система была отлажена многократными запусками фоторазведчиков «Зенит», полётами животных, её работоспособность подтвердили успешные пилотируемые полёты весной 1961 года, ещё раз всё было проверено на беспилотных запусках, да и сам корабль уже не был таким «сырым», каким был в «той» истории «Союз» в момент полёта Комарова.
И всё равно Сергей Павлович волновался. Умом понимая, что сделано всё возможное и невозможное, он всё равно опасался за жизнь космонавта. Решение подсказал Феоктистов. Видя, что Главный находится в затруднении, и почему-то никак не может решиться, Константин Петрович внёс простое и логичное предложение:
– Давайте для первого пилотируемого полёта «Союза» поставим в спускаемый аппарат катапультное кресло, как ставили для Гагарина и Титова. Всё будет дополнительный шанс, на случай какого-либо отказа.
Это был простой и естественный выход из положения, и Королёв сразу согласился. Теперь предстояло выбрать кандидата из всех готовившихся космонавтов. Если брать первую шестёрку, то сейчас была очередь Павла Поповича, а его дублёром был бы Валерий Быковский. Но к полётам на стыковку готовились и намного более опытные лётчики-испытатели – Владимир Комаров, Амет-Хан Султан и Георгий Береговой. На тренажёрах они показывали даже лучшие результаты, чем Попович и Быковский. Учитывая сложность предстоящего полёта, Главный конструктор склонялся к решению отправить на «Союзе» кого-то из них.
Готовясь к полёту на пилотируемую стыковку, Сергей Павлович тщательно изучал все обстоятельства полёта Берегового в «той» истории, заставляя конструкторов делать доработки, а руководителей полёта – корректировать полётное задание. Он обратил внимание, что «там» у Берегового почти не было времени на адаптацию к невесомости. Переходить к стыковке предполагалось сразу после выхода на орбиту, а сам старт происходил синхронизированно с проходом пассивного корабля над космодромом. Этот метод сближения уже был отработан на двух беспилотных стыковках. За такой метод высказывались военные:
