– Если мы покажем, что способны стыковаться со своим кораблем сразу после старта, значит, будем способны, если потребуется, подойти к спутнику противника и уничтожить его. Если же будем медлить, то неизбежная рассинхронизация орбит к исходу суток разведёт корабли на значительное расстояние. Потребуется сложный орбитальный маневр, затратный по топливу, а у нас ещё и с автономностью пока не всё так хорошо, как хотелось бы.
Второй момент, который смутил Главного – попытка стыковки в темноте. Корабль уходил в тень Земли, и там, без солнечной «подсветки», пытался состыковаться. Одно дело – стыковаться вслепую в автоматическом режиме, по показаниям радиолокатора, и совсем другое – стыковаться в темноте в ручном режиме. При этом достигалась другая важная цель – посадка по окончании полёта проходила в первой половине дня. Это было безопаснее в плане поисков космонавта, если спускаемый аппарат отклонится от траектории и снова «залетит не туда». Сказывалось и время года – в декабре в северном полушарии самый короткий день.
Против «слепой стыковки» в тени Земли выступил и лётчик-инструктор по подготовке космонавтов Марк Лазаревич Галлай. Он высказал свои сомнения сначала Константину Давыдовичу Бушуеву, затем – Чертоку, и уже вместе с ними пошёл к Королёву:
– Мне приходилось садиться ночью на неосвещенные аэродромы, – Галлай пытался убеждать всех примерами. – Должен сказать, что даже для опытного лётчика это большой риск. Но что делать, если после воздушного боя бензин кончился, хочешь не хочешь, а вернешься на землю. Пока самолёт не коснулся земли, мы с ним единое целое. Не самолёт касается земли, а я сам. В каждом полете от взлета до посадки я со своим самолётом — единый организм. Совсем другие отношения между космонавтом и космическим кораблём. Космонавт оказывается в полете первый раз в жизни. Он, может быть, прекрасный лётчик. Но ни разу, понимаете, ни разу не чувствовал старта на ракете и состояния полной невесомости. Вы ему совсем не оставляете времени на адаптацию и требуете, чтобы он в темноте, глядя не через большой фонарь, а через визир с очень ограниченным полем зрения, отнял управление у проверенного автомата, начал вместо него управлять впервые в жизни космическим кораблём и при этом в полной темноте попал стыковочным узлом в другой узел. Ну зачем вам рисковать и ставить космонавта в опасную ситуацию? По крайней мере дайте до стыковки ему сутки полетать, привыкнуть. Мы на Земле убедимся, что космонавт умеет управлять и не наделает глупостей.
(подлинные слова М.Л. Галлая, сказанные им перед полётом Г.Т. Берегового, уже после смерти С.П. Королёва. Тогда к нему не прислушались. Цитируется по Б.Е. Черток «Ракеты и люди»)
Королёв заранее отклонил предложения установить на «Союз» ионные датчики системы ориентации, определявшие положение корабля по набегающему потоку атмосферных ионов. Он знал, что эти датчики способны подвести космонавта. Для посадки на территории СССР ориентацию корабля надо начинать строить над Южной Америкой, а в этом месте, как назло, находится локальная «ионная яма», где концентрация ионов меньше, чем в других местах ионосферы.
– Ну и зачем нам связываться с этой системой? – спросил Сергей Павлович. – У нас есть инфракрасная вертикаль, солнечно-звёздный датчик, и гироорбитант. Дополним его тремя акселерометрами, а с ионными датчиками завязываться не будем.
(см статью «Как не заблудиться в космосе» https://geektimes.ru/post/253008/)
