– Мы в опасности? – спрашиваю едва слышно, отступая на шаг назад, ища какую-то опору в этой комнате, где вдруг всё стало зыбким и ненадёжным.
– Нет, – Дэн вскидывает руку в успокаивающем жесте. – Нет, я бы никогда не допустил, чтобы с тобой что-то случилось… Блядь! – он отворачивается, зарываясь пальцами в волосы, превращая свою идеальную причёску в воплощение внутреннего хаоса. – Не допустил, как же! Буквально вчера тебя чуть не убили на моих глазах! – срывается он, сметая со стола бумаги, которые взлетают пышным вихрем и разлетаются по полу.
Я не двигаюсь, продолжая изучать этого незнакомца с лицом моего жениха. Он действительно другой. Стас прав – Дэн показывал мне лишь одну свою сторону, а другую – тёмную, – мастерски скрывал до вчерашнего дня.
Или я просто не хотела её видеть, отказываясь замечать мелкие трещины на фасаде идеального мужчины, которого сама себе нарисовала.
– Прости, малыш, – обречённо выдыхает он, – Нам ничего не грозит, меня отпустили с миром, а внедорожник и мои тренировки по рукопашному бою – это просто меры предосторожности, привычка, которая вчера спасла тебе жизнь. Вот и всё!
Я чувствую, как внутреннее напряжение немного ослабевает, подобно тому, как расслабляется тетива лука после выстрела. Несмотря на вновь открывающиеся тайны, я не боюсь Дэна. Он по-прежнему внушает мне чувство безопасности, хотя я отдаю себе отчёт – он другой. Я не знаю человека, за которого собиралась выйти замуж. Будто прожила месяцы рядом с искусно созданной иллюзией.
– Ты знаешь, чего хотели те люди? Зачем им это было нужно? – продолжаю задавать вопросы, пытаясь собрать из обрывков информации цельную картину.
– Точной информации пока нет, но полиция предполагает, что пришли с целью ограбления.
– Какой идиотский план, – фыркаю себе под нос, анализируя произошедшее. – Они с самого начала были обречены на провал.
– Это так, только идиоты пойдут на подобное, – соглашается Дэн, и наши взгляды на мгновение пересекаются в редком моменте единодушия. – Или у них была другая цель, но я пока не могу сложить все пазлы.
– У тебя есть данные полиции? – вдруг спрашиваю я, осознавая, что Дэн рассуждает так, будто знает больше, чем должен знать обычный пострадавший.
Но он не пострадавший, его можно назвать как угодно, но только не жертвой обстоятельств.
– Я обезвредил преступников – полиция мне задолжала, – кивает он с лаконичностью, не оставляющей места для дальнейших расспросов.
И я принимаю. Больше я не хочу продолжать этот разговор. Мне нужно всё ещё раз обдумать, проверить и взвесить.
– Вика, у нас… – будто прочитав мои мысли, Дэн делает осторожный шаг ко мне. – Мы всё ещё… – он тянется к моей руке, на которой красуется его кольцо, играющее в утреннем свете насмешливыми бликами.
Его большой палец нежно касается моего безымянного, проводит по камню в немом вопросе: «Я всё ещё твой жених?» В этом простом жесте – вся хрупкость наших отношений, балансирующих на краю пропасти.
– Мне нужно подумать, – я мягко забираю свою ладонь из его огромной руки, чувствуя, как между нами растёт невидимая, но осязаемая дистанция.
– Могу ли я чем-то…
– Нет! Пожалуйста, оставь меня одну, мне необходимо побыть наедине со своими мыслями, – слова срываются с губ почти умоляюще, голос дрожит, как натянутая струна.
Дэн кивает. С грустной улыбкой, полной невысказанной тоски, он ласково целует меня в лоб. Кончики пальцев едва касаются моей талии в извиняющемся жесте – эфемерное, почти призрачное прикосновение. Не сравнить с теми смелыми, властными движениями, которыми он подчинял моё тело вчера, превращая каждый сантиметр кожи в эпицентр наслаждения.
– Я отъеду по делам, вернусь через пару часов, – произносит он извиняющейся интонацией.
Я просто киваю, испытывая почти постыдное облегчение от мысли, что останусь наконец-то одна и смогу сбросить маску – ту самую, что так старательно удерживала на лице, притворяясь, будто только я здесь ничего не скрываю.
– Если понадоблюсь, сразу звони, ладно?
Снова кивок – безмолвное обещание, которое я не уверена, что смогу сдержать.
– Я люблю тебя, – ещё одно пронзительное признание, долгий, почти сакральный поцелуй в волосы, сопровождаемый громким вздохом, во время которого он, кажется, хочет вобрать в себя весь мой запах – запомнить, сохранить, законсервировать момент, который может никогда больше не повториться.
Отстраняется. Резко выходит из комнаты, не оглянувшись, будто только так он сможет покинуть это место – решительно, чтобы не передумать, не дать себе вернуться и усложнить всё между нами ещё больше.
Вика.
