Я пробегаюсь ледяным взглядом по его предплечью. А нужно ли говорить? Что он мне нового может сказать? Какие бы аргументы он ни привёл, все они сведутся к одному: Он. Мне. Врал.
Отдавшись полностью порыву и разрывающей боли внутри, я с замаха ударяю его свободной рукой. Звук пощёчины разрезает тишину комнаты.
Дэн застывает, его щека медленно наливается алым. В глазах – шок, смешанный с пониманием. Он не отстраняется, не пытается защититься. Принимает мою ярость как должное. Его взгляд говорит яснее любых слов: он знает, что заслужил это. Челюсть напрягается, но он молчит, позволяя мне выплеснуть боль.
– Ты работаешь на мафию? – выстреливаю я.
– Вика…
– Отвечай! Да или нет? – повышаю тон.
– Давай сядем.
– Да или нет? – я настроена решительно, никаких больше долгих разговоров. Я хочу видеть, слышать правду без прикрас. Просто свалите на меня эту бомбу, и пусть меня разорвёт на части. Лучше так, чем жить будто в симуляторе, где все декорации фальшивые.
Он глубоко вздыхает и одаривает меня молящим взглядом.
Не смей. Мне. Врать.
– Нет, – отрезает он, побеждённо присаживаясь обратно на диван. Его плечи опускаются, будто под тяжестью невидимого груза. – Я больше не работаю на мафию. То, что ты видела вчера, были инстинкты, которым меня обучили ещё в семнадцать лет. Я был в составе бандитской группировки Руслана Костенко, но вышел оттуда ещё до встречи с тобой!
Меня знобит, я всё ещё не могу отойти от вчерашней эмоциональной встряски. Каждое его слово проникает под кожу, как тонкая игла, оставляя следы неприятной правды.
– Разве из мафии просто так уходят? – мой голос звучит тише, но в нём кристаллизуется недоверие.
– У меня получилось, – в его глазах мелькает тень прошлого, которое, видимо, стоило ему немалых жертв.
– И ты уверен, что твои действия не повлекли за собой никаких последствий?
– Что ты имеешь в виду?
– Ваша со Стасом мама, она ведь умерла почти сразу, после твоего ухода, ведь так? – произношу я, и комната словно становится холоднее от моих слов.
Дэн сверлит меня ореховыми глазами, пытаясь понять, какую игру я затеяла. Его взгляд – как у загнанного зверя, который видит опасность, но не знает, с какой стороны придёт удар.
– Мама умерла своей смертью, я проверил данную информацию, но это не отменяет нашей со Стасом вины, – его голос надламывается на последнем слове, обнажая рану, которая, видимо, так и не зажила.
– А причем здесь Стас? – впервые за долгое время мне хочется защитить его брата. Проклятие, кажется, я начинаю принимать его сторону. Эта мысль застаёт меня врасплох.
– Он должен был остаться дома! У нас с братом был договор – не оставлять маму одну. И даже после появления Миронова мы продолжали следовать этому негласному правилу. В тот вечер Олега не было в городе, у меня были поздние занятия в университете, но Стас понадеялся на охрану и оставил маму одну в большом доме. Уехал на соревнования по киберспорту. Если бы он не поехал, маму можно было бы спасти! – в его голосе звучит застарелая, но не утихающая боль, смешанная с виной и горечью потери.
– Ты тоже не отменил свои дела, – бросаю упрёк, осознавая, что оба брата существуют в замкнутом круге взаимных обвинений, словно два планетарных тела, вращающиеся вокруг одной трагедии.
– Не отменил, и я не снимаю с себя вины. Нас не оказалось рядом, мама не смогла вызвать себе скорую и умерла. На этом всё, – Дэн смотрит сквозь меня, его взгляд устремлён куда-то в пространство воспоминаний. – Винить в этом некого, кроме её сыновей, которые должны были быть более внимательными!
Я обхватываю себя руками – инстинктивный жест самозащиты, словно пытаюсь удержать внутри разрозненные осколки своего мира. Стою на безопасном расстоянии от Дэна, не в силах принять его слова, так просто забыть вчерашние события и продолжить жить дальше, как ни в чём не бывало.
Слова Стаса подтверждаются: Дэн не был наивным подростком, по глупости попавшим не в ту компанию. Он был полноценным членом преступной группировки, его обучали драться и стрелять как профессионала, оценивать опасность и уходить от погони с мастерством чёртова Джеймса Бонда.
Но если всё это в прошлом, и он действительно порвал все связи с бандитским миром, откуда на заднем дворе чудесным образом материализовался бронированный внедорожник? Это как найти боевой нож в шкафу с детскими игрушками – что-то здесь категорически не сходится.
– Что это была за машина?
Он опускает голову и трёт глаза – жест усталости или попытка скрыть правду?
– Дэн, если всё в прошлом, почему твоя реальность выглядит так, будто ты до сих пор живёшь по законам мафии? – настаиваю я, чувствуя, как каждое слово царапает горло. – Ты держишь запасной автомобиль у заднего входа, готов в любой момент ввязаться в драку и обезвредить вооружённого противника с эффективностью отточенного механизма?
– Потому что эти навыки теперь навсегда со мной! – раздражённо выкрикивает он, резко поднимаясь. В этом движении – вся сдерживаемая ярость зверя, загнанного в угол собственным прошлым. – Никогда не знаешь, когда твоё прошлое придёт за тобой!
