– Спокойно? Стас, ты трахнул невесту своего брата в день свадьбы! – выплёвывает она. – Да, свадьба не настоящая, и мы с Дэном не вместе. Но ты этого не знал, ты на тот момент в трезвом уме заявился ко мне и взял, по сути, силой!
– Не делай из меня насильника, – всё внутри скручивает, потому что я и так себя ненавижу из-за того, что позволил сделать себе с Эммой. Я был напорист, согласен, но она этого тоже хотела, чёрт возьми. Точно хотела!
– Я так не сказала, – осекается она, и её пыл немного сбавляет градус. – Стас, это больное влечение, я не могу противостоять никому из вас, – вдруг признаётся она уже совершенно другим тоном – расстроенным, сожалеющим.
Я не знаю, что на это ответить. Что значит «никому»? Она любит нас обоих или как?
– Это не любовь! – будто читая мои мысли, произносит она. – Я не знаю, что это, и не готова сейчас выяснять, поэтому давай просто забудем…
Забудем. Слабо верится, что получится, ведь я пытался её забыть с первой нашей встречи, но так ничего и не вышло, а прошло уже около пяти лет.
Мы подъезжаем к назначенному адресу. Небольшой белёный дом прячется в тени сосен в двух шагах от берега. Ничего особенного – терракотовая черепица, выцветшие ставни, небрежно разбросанные по двору пластиковые стулья. Идеальное прикрытие для штаб-квартиры – настолько обыденный, что даже не задержишь на нём взгляд. Море плещется в паре метров, волны лениво накатывают на гальку, но этот райский пейзаж кажется декорацией к какому-то абсурдному спектаклю.
Мы выходим из машины, и горячий воздух сразу окутывает нас, словно запирает в душной банке. Вика замирает рядом со мной, напряжённая как струна, чувствую, что, несмотря на всю её показную холодность, она искренне переживала за Дэна.
Брат выходит в той же одежде, что и был на свадьбе, правда, рубашка выглядит не так свежо, как прежде, рукава закатаны и верхние пуговицы расстёгнуты.
– Вика? – он удивлённо поднимает бровь.
Он не знал, что она будет. Зачем тогда она поехала? Может быть, таким образом сделала свой выбор?
Дэн подходит к нам, не отрывая глаз от Кузнечика, а точнее – от своей невесты.
Невесты, Стас! Прекрати думать, что она всё ещё твоя!
Здравая часть меня пытается достучаться до моего неугомонного сердца и принять факт, что Вика не моя девушка и, скорее всего, никогда ею не станет.
– Я оставлю вас, – вдруг выпаливаю и благородно ухожу вдоль берега.
Им это нужно, если они в конечном итоге останутся вместе, я не хочу этого видеть, а если нет, то произойти это должно точно без моего участия и злорадно подпрыгивающего сердца в груди.
Денис.
Пять дней с момента ареста Стефана Арула я провожу в специальном подразделении Интерпола, где меня допрашивают все возможные спецслужбы, проверяя на детекторе лжи и сравнивая показания с уликами. Это обычная процедура для агентов, работающих под прикрытием, ведь в любой момент меня могли раскрыть и завербовать работать на синдикат.
Я справляюсь со всеми тестами и стойко выдерживаю изнурительные допросы, которые порой походят на пытки заключённого. Здесь оперативники чувствуют свою безнаказанность и каждого готовы пропустить через мясорубку с причинением боли и психологическими приёмами. В тёмной комнате без окон меня заваливают одними и теми же вопросами по кругу: кто знал о моей миссии, как долго работал на синдикат, передавал ли информацию. Голос допрашивающего гудит в ушах как назойливая муха, лампа слепит глаза, а воды не дают уже несколько часов.
После я должен отсидеть ещё пару дней в штаб-квартире – за это время разведчики собирают информацию по родственникам, друзьям и приближенным арестованного. Таким образом они ищут возможные угрозы, ведь если до людей Арула дойдёт слух, что крыса – я, то меня убьют, как только покажусь на горизонте. Также чтобы полностью обеспечить мою безопасность и возможность закончить с карьерой агента под прикрытием, необходимо провести огромное количество бумажной работы. Одним словом, мне остаётся только ждать.
Спустя ещё неделю мне передают новый паспорт и сообщают, что я могу покинуть страну.
И вот я выхожу из рыбацкого домика и вижу её. Это какой-то подарок судьбы?
Я думал о Вике всё время, пока был в бункере Интерпола и отвечал на бесконечные однообразные вопросы. Она снилась мне каждую ночь, хоть толком и не давали спать. Я был уверен, что она покинула страну, как только дала показания, и навсегда вычеркнула меня из своей жизни. Я был уверен, что больше никогда её не увижу, не обниму, не скажу, что люблю.
Я думал, это конец нашей истории, и планировал до конца своих дней жить с этой болью.
Но вот она здесь, в лёгком платье, шёлковые воланы которого лениво развиваются на ветру. Солнце запутывается в её ярких волосах, явно завидуя их огню. Глаза спрятаны за солнцезащитными очками, в руках маленькая сумочка, металлическую ручку которой она нервно теребит.
– Привет… – тихо произносит она.
Знаю, она приехала не мириться, но другого шанса у меня не будет, поэтому я преодолеваю последние сантиметры между нами, обхватываю её лицо и целую.
